Anime-Manga

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Anime-Manga » Фанфики по Тетрадь смерти » Отель "Кис-Кис"


Отель "Кис-Кис"

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Автор: mendy
Фэндом: Death Note
Жанр: юмор
Дисклаймер: Не мое. Отель "Кис-кис" взят из книги "Эскимо с Хоккайдо" А. Адамсона
Описания пород - с albyon.ru/
АУ, ООС, все остальное.

От удара голова Матсуды раскололась, как спелый орех. Серая слизь брызнула на сверкающий пластик стола, на аккуратную стопку папок и на разложенные по датам отчеты. Матсуда начал медленно заваливаться набок, заливая своей кровью чисто вымытый пол. Его рот раскрылся в безмолвном вопле, а пальцы все еще пытались за что-то ухватиться. Но было поздно.
Лайт торжествующе ухмыльнулся, и поставил пресс-папье на место.

- А я говорю - может быть, вечером? Вечером, после работы, я имею в виду. То есть, когда уже стемнеет. Сейчас ведь рано темнеет, правда? Не то, что летом. Или весной. Весной дни становятся длиннее. А скоро наступит зима, и они станут короче...
Лайт моргнул. Призрак мертвого, окровавленного и молчаливого Матсуды исчез. Его напарник был жив, здоров, и разговорчив, как обычно. Лайт разжал побелевшие от напряжения пальцы, и отодвинул пресс-папье в сторону.
"Мне нужен другой напарник. Нет, то, что мне нужно - это отсутствие напарника, потому что остальные еще хуже Матсуды", - подумал он. - "Матсуда, по крайней мере, никогда не обижается, когда я прошу его помолчать. Мне нужно... Я не знаю, что мне нужно".
- Да, скоро зима, и это будет уже второй год, как ты работаешь с нами! Просто поразительно, Ягами-кун! Почти два года! Мы должны это отпраздновать. Может, посидеть где-нибудь вечерком, отдохнуть. Сейчас рано темнеет. Кстати, об отдыхе. Ты ведь ни разу не брал полагающиеся тебе дни? Почти два года без отпуска и даже без выходных! Тебе надо съездить куда-нибудь, проветриться. Куда-нибудь, где куча шикарных девчонок, музыка...

Матсуда захрипел, когда сильные руки сжали его горло, и попытался привстать, но все было бесполезно. Наполнившиеся ужасом глаза полицейского выпучились, а из уголка рта потекла слюна. Когда он, наконец, перестал дергаться, Лайт брезгливо отпихнул от себя обмякшее тело.

- Хорошая идея, - сказал Лайт, начиная перебирать отчеты, чтобы скрыть предательское подрагивание ладоней. - Может, я действительно так сделаю.
Просияв, Матсуда опять о чем-то заговорил, но Лайт уже не вслушивался.
"Уехать куда-нибудь. Куда-то, где меня никто не знает, где тихо и спокойно... Несколько дней никого не видеть и ни с кем не разговаривать. Может быть, это как раз то, что мне нужно".

Вечером, когда он начал просматривать сайты туристических агентств, его внимание привлек маленький баннер с изображением стилизованной кошачьей мордочки. "Отель "Кис-Кис", прочитал Лайт, перед тем, как щелкнуть по баннеру.

"Если вы устали от людей, если вам хочется побыть в уединении, приезжайте к нам. Спокойная обстановка, прекрасная кухня и ненавязчивая компания наших кошек дадут вам возможность восстановить душевное равновесие".

С фотографии на Лайта равнодушно смотрел серый британский кот.

***
- Что это? - поинтересовался Л, войдя в спальню.
- Насколько я могу судить, это кот. В гостиной висит описание породы. Если хотите, я могу зачитать его, сэр, - сказал Ватари, на мгновение оторвавшись от чемодана.
- Я не уверен, что хочу жить в одном номере с котом, Ватари. Мы можем перебраться в другой отель?
- "Кис-кис" в данных обстоятельствах - самый лучший выбор. Это дело с якудза было довольно грязным, если можно так выразиться. Все токийские отели высшего класса до сих пор под наблюдением клана Ямагучи. Как и аэропорты. Я не берусь гарантировать вашу безопасность в таких обстоятельствах. Здесь мы сможем переждать, пока не стихнет шумиха.
Кот лениво потянулся, спрыгнул с кровати, и прошествовал в гостиную, не обращая на Л и Ватари ни малейшего внимания.
Детектив вышел следом. Кот сидел на тумбочке, обернув лапы хвостом, а над его головой висела забранная под стекло фотография с сопровождающим текстом.

"Коратов характеризует спокойствие, грациозная подвижность, и удивительная сообразительность. Но шум, сутолока и другие проявления жизни большого города - не по нраву этим кошкам. Они предпочитают тишину и покой. Поэтому они прекрасно могут жить с человеком в его жилище без контакта с внешним миром. Серебристо-голубая тонкая лёгкая короткая шёрстка, шелковистая на ощупь; просто огромные глаза, и весьма странная, не характерная для кошек, мордочка, подобная по своей форме сердечку, увенчанная парой больших, слегка полукруглых ушек - вот вам краткий портрет типичного представителя семейства коратов. Тело коратов кажется почти невесомым, но при этом под мехом прячется хорошо сформированная мускулатура. Коты-кораты - бесстрашные бойцы".

- Значит, тебя зовут Кей-сан? - дочитав, детектив перевел взгляд на кота.
Кот продолжал сидеть неподвижно, как статуэтка, покрытая серебристо-черным лаком.
Л пожал плечами, и вернулся в спальню, где Ватари уже приготовил все необходимое - ноутбук и вазу с глазированным печеньем.
На каждом печеньице, заметил Л, тонкими шоколадными черточками был нанесен кошачий силуэт.

***
"Абиссинский кот имеет небольшой рост, однако при этом он ярко выделяется среди множества иных кошек благодаря своей царственной осанке. Но что самое удивительное в данной породе, так это ее окрас, учитывая то, что каждый ее волосок имеет целых три цвета. Этот переход цветов, или, как он еще называется, тикинг, позволяет шерсти переливаться на солнце. Этот кот отличается неуемной энергией. Такой питомец в доме не даст Вам скучать, он всегда будет находиться рядом. Повышенная любознательность проявляется буквально во всем, поэтому изучению будет подвергаться все, от шкафов до сумок, в которых всегда можно найти что-то интересное. Однако их врожденная интеллигентность не позволяет им делать многое из того, что так любят многие коты, к примеру, кататься на шторах. Абиссинские коты поражают своим умом. С представителями данной породы очень легко найти общий язык. Они обладают достаточно своенравным характером, но, чтобы приучить их к чему-либо, необходимо всего лишь пару раз сделать замечание".

- Рюук, не лезь, - буркнул Лайт, доставая туалетные принадлежности.
Рюук тут же отошел в сторону, делая вид, что содержимое сумки его ничуть не интересует, и уставился на вазу с фруктами.
- Ты это не ешь, - сообщил коту Лайт, откусив от яблока.
Рюук тихо мурлыкнул, словно намекая, что не прочь попробовать.
- Ну, потом на меня не обижайся.
Лайт отрезал маленький кусочек и дал коту. Рюук обнюхал подношение, а затем осторожно слизнул его с ладони, и заработал челюстями, смешно склонив набок голову.
- Мне достался кот-извращенец, - вздохнул Лайт. - Впрочем, чего еще я мог ожидать?
Ничуть не смущенный такой характеристикой, Рюук запрыгнул на кровать, свернулся в клубок и тихо заурчал.

Обычно Лайт никогда не засыпал днем, но то ли усталость, то ли тишина, царившая в отеле, то ли уютное мурлыкание Рюука, устроившегося в ногах, подействовали на него, как хорошая доза снотворного. Проснулся он под вечер, когда за окном уже совсем стемнело, от того, что Рюук осторожно потрогал его лапой за плечо. Лайт зевнул, переворачиваясь набок, и понял, что давно уже не чувствовал себя таким отдохнувшим. И дело было не только в двух часах сна. Осознание того, что никуда не надо спешить, ни о чем не надо беспокоиться, словно сняло с его души тяжесть.
Все проблемы остались в Токио. Здесь были только Лайт, и кот, перед которым не надо было притворяться, и которому было наплевать, что скрывается под маской.
Несколько минут Лайт наблюдал за Рюуком, который развлекал себя, охотясь за бликом от зеркала на стене. Кот то замирал, прижав к голове изящные уши, то начинал медленно красться, прижимая к ковру живот, чтобы в конце концов подпрыгнуть, и лихорадочно заколотить по стенке лапами.
- Дурачок, - пробормотал Лайт, вставая, наконец, и потягиваясь.
Рюук презрительно посмотрел на него, и, оставив в покое недосягаемый блик, подбежал к столу, где стояла ваза с фруктами.
Поняв молчаливый намек, Лайт отрезал Рюуку кусочек яблока, и отправился в душ.
Горячая вода окончательно вымыла из его тела накопившееся напряжение. Вытираясь пушистым махровым полотенцем, Лайт даже замурлыкал какую-то мелодию.
"Давно следовало это сделать", - сказал он себе. - "Может быть, стоит сюда хоть на уикэнды время от времени выбираться. Попросить, чтобы мне оставляли этот номер... И отдыхать".
- Рюук! - позвал он, выйдя из душа. - Закажем ужин в номер, как ты считаешь?
Кот не отозвался.
- Рюук! - повторил погромче Лайт, оглядываясь по сторонам.
Кота он не увидел, зато заметил, что дверь в номер оказалась слегка приоткрытой.
- Больше никаких яблок, негодник, - пообещал Лайт, выходя в коридор.

Она лежала на темно-сером ковре, которым были устланы полы в коридоре, ее белокурые, связанные в хвостики волосы разметались по густому ворсу, округлые коленки были прижаты к груди, словно она пыталась уберечься от удара, а из носа текла тоненькая струйка крови.

Лайт на мгновение зажмурился. Он был уверен, что это закончилось. Он точно знал, в чем причина его видений - в усталости, в раздражении, которое вызывали у него люди, в хроническом недосыпании из-за напряженной работы. "Мне показалось", - сказал он себе. - "Сейчас я открою глаза, и ничего этого не будет".
Лайт открыл глаза. Теперь он разглядел другие детали - размазанный макияж, множество браслетов на тонких запястьях, стрелку на тонком чулке...
Лайт был полицейским, и знал, как следует поступить в таком случае. И все же он, не отрывая взгляда от девушки, шагнул назад, в безопасный уют своего номера, и захлопнул за собой дверь.
"На этот раз мне не померещилось. Здесь что-то произошло. Я должен проверить, жива ли девушка, отправить сообщение в местный участок, остаться в коридоре до прибытия полицейских..." Медленно досчитав до десяти, он вновь открыл дверь, и выглянул в коридор.
Девушки не было. На сером ворсе не осталось ни одного свидетельства того, что две-три минуты назад здесь лежало чье-то тело.
"Все-таки померещилось?" - спросил сам себя Лайт, и почти облегченно вздохнул, когда увидел галопом несущегося по коридору Рюука.

Помешав ложечкой остывающий чай, Л покосился на сидевшего рядом кота. Услышав позвякивание, Кей-сан недовольно дернул ухом, но не пошевелился, продолжая внимательно следить за ползущими по экрану ноутбука строчками. "Я был на 98 процентов уверен, что кошки отвлекают внимание, мешают работать, и все время мяукают. Видимо, этот кот входит в оставшиеся два процента", - подумал Л, осторожно протягивая руку, и прикасаясь к мягкой шерстке. Кей-сан отодвинулся, и одарил детектива укоризненным взглядом, явно не поощряя излишнюю фамильярность.
Хмыкнув, Л обмакнул палец в крем, украшавший очередное пирожное, а затем протянул его коту. Кей-сан долго обнюхивал подношение, с подозрением посматривая на детектива, но, наконец, решился принять его, как жест доброй воли.
Налаживание отношений шло полным ходом, и Кей-сан, в конце концов, даже разрешил себя погладить, как вдруг какой-то странный звук отвлек внимание как кота, так и детектива.
- Кто-то пытается играть в футбол в коридоре? - удивленно пробормотал Л. Кей-сан тихо фыркнул, подбежал к двери, и издал негромкий, но явно угрожающий звук.
"Судя по его поведению, там находится другой кот", - решил Л. - "Причем именно кот, а не кошка, иначе Кей-сан вел бы себя по-другому. Типичное для животных территориальное поведение и борьба за доминирование. Придется вмешаться, если я не хочу всю ночь слушать кошачью ругань. А я не хочу".
За дверью действительно был чужой кот. Песочно-рыжий, изящный некрупный кот, игравший с чем-то розовым и упакованным в прозрачный пластик. Наклонившись, Л попытался отобрать у кота его игрушку, но сразу же получил когтями по запястью. Впрочем, детектив почти не заметил боли - он с удивлением смотрел на предмет, лежавший под кошачьей лапой.
Розовый искусственный пенис, выполненный со всеми необходимыми анатомическими подробностями.
"Странный выбор игрушки для кота. Впрочем, если исходить из того, что упаковка не распечатана, то можно предположить, что кот попросту похитил ее у настоящего хозяина. Если посмотреть на его хитрую морду, то он и не на такое способен", - детектив с осуждением посмотрел на кота.
Пожертвовав еще несколькими кусочками кожи и парой унций крови, Л умудрился отобрать у преступника неподобающую игрушку. Побежденный, но не смирившийся кот ускакал по коридору, гордо задрав хвост.
"Если исходить из информации на ошейнике, кот живет в номере в конце коридора. Вероятнее всего, там же живет и хозяин пениса", - подумал Л, вернувшись к себе, и положив игрушку на стол. Исцарапанные руки здорово саднили, но сейчас детективу было не до того. - "Я могу попросить Ватари отнести ему эту вещь. Нет, это будет не очень хорошо выглядеть. Это не забытая книга, и не мобильник. Я на 76,5 % уверен, что такое поручение Ватари не понравится. Но я могу и сам это сделать... Меня никто не знает, и ничего опасного в этом быть не может. Я просто постучусь в дверь, и отдам это хозяину... Да, так я и сделаю!"

Спустя несколько минут Л стоял перед дверью чужого номера, держа в руке искусственный пенис.
"Я просто скажу - ваш кот играл с этим перед моей дверью. Заберите это обратно, пожалуйста", - повторил он про себя. - "Все же интересно, как владелец номера собирался использовать свою покупку... Впрочем, меня это не касается. Все, что мне нужно сказать..."
Собравшись с духом, Л решительно постучал.
- Пожалуйста, возьмите ваш член, - выпалил он, когда дверь распахнулась, и на пороге появился молодой человек с затравленным выражением глаз. У ног человека, до половины прикрытых купальным халатом, и, как заметил Л, очень стройных, виновато терся знакомый рыжий кот.

Лайт чуть было не захлопнул дверь, но в последнюю секунду одумался. Розовая штуковина в руке тощего лохматого типа была прекрасно знакома Лайту - еще бы, он сам выбирал ее по каталогу!
"Если я скажу ему, что это ошибка, то с него станется отнести свою находку портье. Горничные начнут сплетничать... Нет, лучше покончить с этим здесь и сейчас".
- Спасибо, - сказал Лайт, забирая пенис. - Подозреваю, что Рюук все же порылся в моей сумке, пока я принимал душ, и нашел кое-что для себя интересное.
- Я так и предполагал. Пришлось применить силу, чтобы отобрать у него это, - сказал незнакомец, неуверенно переступив с ноги на ногу.
Лайт понял, что сейчас этот человек уйдет, оставив его наедине с кошмаром.
"Я готов поклясться, что девушка была настоящей. Но как она смогла исчезнуть за пару минут? И куда? На этом этаже только два номера - мой, и, вероятно, этого человека. Она могла спрятаться у него. Она могла спрятаться в служебном помещении, о котором я не знаю - я не особенно присматривался к дверям. И она могла быть плодом моего воображения. Возможно, я в самом деле начинаю сходить с ума. А возможно, в этом отеле происходит что-то странное. В любом случае, мне стоит поближе познакомиться с моим соседом. Что ж, кошки всегда были отличной темой для разговора".
- Знаете, это надо продезинфицировать, - произнес Лайт, указав на глубокие царапины на руках незнакомца. - От кошачьих когтей может начаться воспаление.
- Ничего страшного, - начал тот, делая шаг назад, но Лайт тут же ухватил его за локоть, и заставил переступить порог.
- У меня с собой аптечка, - заговорил он, - Поверьте, лучше сделать это сразу, иначе ранки нагноятся.
Никому еще не удавалось противостоять Лайту, стремящемуся к поставленной цели. Человек из соседнего номера не был исключением. С покорным, пусть и немного удивленным выражением лица он проследовал за Лайтом, и сел в кресло.
Точнее, забрался на кресло с ногами.
Лайт, твердо решивший установить дружеские отношения, решил не обращать на это внимания. Как и на то, что эти ноги были босыми.
- Пожалуйста, не облизывайте палец, - нахмурился он, усаживаясь на подлокотник и перехватывая поднесенную ко рту руку. - Кошки считаются относительно чистыми животными, но ключевое слово тут - "относительно". Да, я забыл представиться, меня зовут Ягами Лайт.
- Можете называть меня Рюдзаки, - пробормотал сосед.
- А какой породы ваш кот? - продолжил светский разговор Лайт, протирая ваткой царапины.
- Корат, - сообщил Рюдзаки, с завороженным видом наблюдая за действиями Лайта.
- Надеюсь, он не такой деятельный, как Рюук.
- Нет.
- Насколько я понял, абиссинцев надо развлекать, иначе они сами найдут себе занятие. И, как показывает практика, не всегда безобидное.
- Возможно. Я не специалист по кошкам.
- Я тоже, но мне они нравятся. Собаки, на мой вкус, слишком уж безоговорочно преданны. Кошек надо завоевывать, а это всегда вызов. А вам нравятся кошки?
- Пожалуй.
Лайт почувствовал, что разговор, некоторым образом, зашел в тупик. Приятно, конечно, для разнообразия пообщаться с человеком, который не выдает пятьсот слов в минуту, и не рассуждает по часу о ножках официантки из ближайшего кафе. Но все же Лайт предпочел бы, чтобы Рюдзаки чуть больше поучаствовал в беседе.
Как можно что-то узнать о человеке, если тот отделывается односложными репликами?
"Я идиот", - вдруг сообразил Лайт. - "Может, я и не схожу с ума, но хватку я потерял, это точно. Сперва этот человек был вынужден принести мне предмет, который обычно избегают демонстрировать посторонним. Потом я начал обрабатывать его царапины... Это уже можно принять за флирт. Естественно, что он смущен. И, наверное, напуган. Надо срочно исправлять положение".
- Теперь все в порядке, - сказал он, вставая. - Прошу прощения, если показался слишком навязчивым. Могу себе представить, что вы обо мне подумали! Этот кот поставил нас в очень неловкую ситуацию. И мне действительно просто хотелось отблагодарить вас за хлопоты.
- Никаких хлопот, - сказал Рюдзаки, посмотрев Лайту прямо в глаза. - Мне было любопытно с вами познакомиться.
- Да?
- Я был на шестьдесят пять процентов уверен, что владелец вибратора - человек старше сорока, заурядной внешности, страдающий низкой самооценкой, замкнутый и склонный прятаться от реальной жизни в воображаемом мире. Именно такие люди чаще всего селятся в тихих отелях, предпочитая общество кошек обществу себе подобных. Кстати, очень часто они становятся серийными убийцами, используя сверхценную идею для компенсации собственной несостоятельности.

Л знал, что должен как-то поддержать разговор, но в голову, как назло, ничего умного не приходило. Поинтересоваться, что Ягами думает о последних работах Уотсона? А если он вообще не интересуется генетикой? "Жаль, что я ничего не знаю о котах. Даже о том коте, который живет в моем номере. Что я могу о нем рассказать? Он смотрел, как я работаю, и время от времени дремал. Ничего интересного. Впрочем, то же самое я могу сказать и о себе. Не рассказывать же о тех делах, над которыми я работал. Разве что... Может, Ягами позабавит предположение, пришедшее мне в голову перед визитом?"
Судя по выражению лица Ягами, ему это предположение ничуть не показалось забавным.
- Я полицейский, - с явным возмущением в голосе сказал он.
Детектив хотел было заметить, что серийные убийцы встречались и среди полицейских, но, присмотревшись к Ягами, передумал. Что-то странное промелькнуло в миндалевидных глазах молодого человека, что-то, очень похожее на страх. "Но если бы я случайно угадал, он бы отреагировал по-другому. Убийцы высокомерны. Серийные убийцы - тем более, потому что убеждены в своей особой миссии. Нет, здесь что-то другое. Может, я задел больное место, но Ягами - не убийца".
- Я уже ошибся насчет заурядной внешности, так что ничего удивительного, и остальные мои выкладки были неверны, - пожал плечами Л. - К тому же, это только шестьдесят пять процентов вероятности. Должен признаться, что другие версии я просто не продумал. Хотя этот отель - действительно странное место. Кому могло прийти в голову селить людей с котами? Я бы не удивился, если бы мне сказали, что тут не в первый раз пропадают мелкие предметы. Да и мало ли что может случиться...
"Любопытно... Я думал, что он расслабится, когда я переведу разговор с убийств на отель, но он напрягся еще больше. Что-то тут не так. Ягами Лайт, ты интересуешь меня все больше. Но сейчас лучше изменить направление разговора, иначе я окончательно спугну тебя".
В поисках нейтральной темы Л огляделся по сторонам, и, заметив лежавший на тумбочке пресловутый вибратор, взял его в руки.
- Такой же размер, как у меня, - сообщил он, проводя пальцем по его поверхности. - Я, разумеется, знаком с теорией, но меня всегда поражало, что такой крупный предмет способен поместиться в таком узком отверстии.
"Мои шансы быть изгнанным из этого номера только что выросли до восьмидесяти семи процентов", - решил детектив, увидев, как лицо Ягами заливается краской. - "Почему я сегодня постоянно ошибаюсь?"
- Рюдзаки-сан...
- Просто Рюдзаки, - с надеждой поправил Л.
Может, еще не все потеряно? Ягами Лайт - самое загадочное, что есть в этом кошачьем отеле, а Л никогда не мог заставить себя отвернуться от загадки.
- Рюдзаки, - повторил Лайт, - Я как раз собирался заказать в номер ужин. Может быть, вы присоединитесь ко мне?

Молчание Рюдзаки затянулось, и Лайт уже начал беспокоится, не повел ли он себя слишком навязчиво. Может быть, не стоило заговаривать об ужине? Если Рюдзаки сейчас уйдет, то другого шанса познакомиться с ним поближе может и не представиться. Не напрашиваться же в гости к постороннему человеку, чтобы выяснить, не осталось ли там следов пребывания таинственной блондинки!
- Торт, - наконец, произнес Рюдзаки.
- Торт? - удивленно переспросил Лайт.
- Закажите к ужину торт, - пояснил сосед, и, не прощаясь, вышел из комнаты.
Когда дверь за ним закрылась, Лайт сделал заказ, отругал Рюука, за что был вознагражден непонимающим взглядом, и переоделся. Оставшееся до ужина время следовало использовать с толком, и не повторять больше вызванных паникой ошибок.
Выйдя в коридор, он подошел к тому месту, где лежала исчезнувшая женщина, опустился на колени, и начал внимательно рассматривать густой ворс. В первую секунду ему показалось, что на ковре не осталось никаких следов, но затем он увидел длинный белый волос, зацепившийся за ворсинки.
Значит, девушка все-таки была.
Лайт осторожно подцепил ворсинку, и опустил ее в кулечек из бумаги. Может, это была полицейская привычка к коллекционированию улик, но так он чувствовал себя спокойнее.
Еще раз осмотрев ковер, он уже собрался было вернуться в свой номер, как вдруг услышал чьи-то неуверенные шаги.
Лайт поднял голову. Женщина - та самая блондинка, - стояла в дальнем конце коридора, а у ее ног вертелась белая ангорская кошка.
- Рэм... Рэм, постой, моя сладенькая, - запинаясь, проговорила женщина. - Куда ты убегаешь от Мисы?
- Могу я вам помочь? - громко спросил Лайт.
- Кто здесь? - завертела головой женщина.
- Я живу в этом отеле.
- Мисе надо поймать Рэм, - сказала женщина, - и покормить ее. Это так забавно! У вас ведь тоже есть кошка?
Женщина явно была не в себе. Подойдя ближе, Лайт заметил нездоровую бледность ее лица, расширенные зрачки и обкусанные губы под неровным слоем помады. "Скорее всего, наркотики", - решил он, не почувствовав запаха алкоголя. "А мне так хотелось отдохнуть..."
- У меня кот, - мягко сказал он женщине, - а вам стоит пойти отдохнуть. Помочь вам добраться до номера? Если хотите, я отнесу вашу кошку. Ее ведь зовут Рэм, я не ошибся?
- Да, Рэм... - отстраненно сказал женщина. - Мне надо прилечь.
- Не здесь, - попытался возразить Лайт, но женщина вдруг упала на колени.
- Вот моя Рэм, - невнятно пробормотала она, потянувшись к кошке. - Правда, она красавица? А Мисе что-то совсем плохо.
Лайт попытался удержать заваливающуюся набок женщину, но кошка вдруг злобно зашипела и замахнулась на него лапой, задев когтем подушечку пальца. От неожиданности Лайт отдернул руку.
- Чертова тварь, я хочу помочь твоей хозяйке, - прошептал он.
- Если у Рэм закончится еда, надо позвонить, - неожиданно четко произнесла Миса. В следующую секунду из уголка ее рта потекла темная кровь, а глаза закатились.
- Миса? - позвал Лайт, пытаясь нащупать на руке женщины пульс. - Миса!
Рэм обвиняюще посмотрела на Лайта бледно-голубыми глазами, и начала обнюхивать лицо своей хозяйки.
- Брысь, - оттолкнул кошку Лайт. - Не лезь под руку. Может... Нет, все кончено.
Словно в ответ на его слова, кошка тоскливо мяукнула, и побежала к лестнице.
"Как глупо. Приехать сюда, и накачаться наркотиками до смерти. Если судить по внешности, то Миса - актриса или фотомодель, а это значит, что выяснить, кто поставлял ей наркотики, почти невозможно. Ненавижу дела, связанные с шоу-бизнесом. Стоп, у нее наверняка был с собой запас, и довольно большой, если судить по результату. Все-таки придется начинать расследование... Прощай, отпуск", - вздохнул Лайт, и достал мобильник.
- Могу я поговорить с менеджером? Это Ягами Лайт, из 302 номера. В коридоре, на третьем этаже, находится тело молодой женщины по имени Миса. Женщина скончалась несколько секунд назад от передозировки наркотиков. Вызовите скорую, и полицию, и опечатайте ее номер. Я не знаю, где она остановилась, но ее кошку зовут Рэм, это белая ангорка.
- Я понял вас, - после недолгой паузы ответил менеджер. - Пожалуйста, вернитесь в свой номер, и подождите, пока я все улажу. Мне очень жаль, что это событие испортило ваш отдых.
- Не пойдет, - возразил Лайт. - Мне придется остаться возле тела, пока не приедут местные власти.
- Пожалуйста, вернитесь в ваш номер, - повторил менеджер. - Наши кошки очень чувствительны, и мы предпочли бы, чтобы в такой момент рядом с ним был кто-то из людей. Не беспокойтесь, мы все уладим. Мой помошник уже звонит в участок.
Чувствительность Рюука, по мнению Лайта, была примерно равно чувствительности бетонной плиты. Но все же, подумав, он решил согласиться с менеджером. Не стоит конфликтовать с местной полицией, а такой конфликт неминуем, как только обнаружится, что Лайт - тоже полицейский. В маленьких городах не любят, когда гости из Токио начинают действовать по своим правилам, и давать советы. В ответ можно ожидать чего угодно - вплоть до обвинения в том, что Лайт по неловкости уничтожил какие-нибудь улики.
К тому же, следовало предупредить Рюдзаки, что совместный ужин откладывается.

- Сэр, у вас будут какие-то предложения по поводу ужина? - поинтересовался Ватари, войдя в комнату к Л.
Детектив сидел на полу и наблюдал за тем, как Кей-сан пытается поймать лапой медленно вращающуюся готическую "L" на экране ноутбука.
- Я не буду есть.
- Что-то случилось?
Вздохнув, Л поджал под себя ногу, и пробормотал:
- Наш сосед по этажу пригласил меня поужинать с ним. Ватари, - заметив озабоченный взгляд своего помошника, продолжил Л, - Его зовут Ягами Лайт, он - сын Ягами Соичиро, с которым мы однажды сотрудничали, и служит в токийской полиции. Я уже успел все проверить, и думаю, он безопасен. К тому же, он не знает, кто я такой.
- Тогда почему же он пригласил вас?
- А почему бы и нет? - вскинулся Л. - Почему бы кому-то не захотеть поужинать со мной?
- Гм... Я не имел в виду... Разумеется, это возможно, - с тщательно скрываемым сомнением сказал Ватари, - но я не понимаю, как это произошло. Когда вы успели познакомиться?
"Познакомиться настолько близко", явственно услышал Л непроизнесенное Ватари окончание фразы.
Вариант ответа: "Это произошло, когда я вернул Ягами его вибратор", даже не рассматривался.
- Мы познакомились благодаря его коту, - сказал детектив, выбрав безопасную полуправду. - Нам повезло, что Кей-сан не настолько деятелен.
- Что ж, думаю, особого вреда в этом не будет... Кажется, кто-то стучит в дверь? - перебил сам себя Ватари.
"Семьдесят четыре процента за то, что это Ягами. Он не знает, как мне позвонить, но знает, где мой номер. Но почему он не дождался меня? Я должен был прийти к нему через четверть часа. Разве что... Его планы неожиданно изменились", - нахмурился Л.
- Открой, - сказал он своему помошнику, и закрыл ноутбук. - Если это Ягами-кун, то проведи его сюда. Потом оставь нас.
Одного взгляда на Ягами было достаточно, чтобы понять - ужин отменяется. Молодой человек явно было озабочен чем-то серьезным.
- Если я не ошибаюсь, вы пришли, чтобы отменить свое приглашение, - сказал Л, с трудом скрывая разочарование.
- Мне очень жаль...
Л пожал плечами и начал чесать Кей-сану шейку.
- Случилось кое-что непредвиденное, - вдруг сказал Ягами. - Только что в коридоре возле моего номера умерла женщина. От передозировки, насколько я могу судить. Возможно, у нее были какие-то внутренние нарушения, и наркотики лишь послужили толчком, но мне сложно судить об этом.
Резко повернувшись, и выпустив кота, Л посмотрел на Ягами.
- Тело все еще находится в коридоре? - спросил он.
- Да. Я сообщил менеджеру, и сказал ему, что он должен вызвать полицию. И я просто хотел предупредить о том, что я, возможно, буду занят, давая показания.
- Ясно, - кивнул Л. - Давайте посмотрим.
- Я не уверен, что...
- Ягами Лайт, два года службы в токийской полиции, несколько раз получал звание "Лучшего полицейского месяца", и благодарность за поимку Шахматиста, серийного убийцы, вкладывавшего в рот своих жертв шахматные фигуры, - монотонно перечислил Л. - Мне продолжать?
- Вы тоже связаны с полицией, - нахмурился Ягами.
- Я детектив. А теперь давайте посмотрим на эту женщину, - сказал Л, и пошел к выходу.

Коридор был пуст.
- Только что она лежала здесь, - прошептал Ягами, обернувшись к детективу. Затем он вытащил мобильник, и быстро заговорил: - Это Ягами Лайт, из номера 302. Минут десять назад я сообщил вам о том, что на моем этаже лежит тело умершей женщины... Что? Постойте, вы сказали, что уже позвонили в участок. Женщину зовут Миса. Вы хотите сказать, что у меня галлюцинации?! Да идите вы со своими кошками...
С треском закрыв мобильник, Ягами сунул его в карман.
- Менеджер сказал, что я ему не звонил. Что никто ему не звонил. Что никаких женщин по имени Миса в отеле нет. И посоветовал мне пообщаться с моим котом - для успокоения нервов.
Несколько раз глубоко вздохнув, он продолжил:
- У этой женщины была белая ангорская кошка. Ее звали Рэм. Она меня оцарапала. Рюдзаки, вы тоже считаете, что у меня галлюцинации?
- Нет, - сказал Л, и провел пальцами по рукаву Ягами. - Ваш кот - песочно-рыжий, мой - темно-серый с серебристым отливом. Оба короткошерстые. Эта шерсть принадлежит не им.
Он поднес к лицу Ягами клочок белоснежного пуха, и заметил, как в глазах молодого человека появилось облегчение.
- Я думаю, нам надо вернуться в мой номер, и все обсудить.

- Здесь знают, что Лайт-кун работает в полиции? - спросил Рюдзаки, когда они покинули коридор.
Лайт удивленно посмотрел на детектива, вдруг решившего обратиться к нему по имени, но тот выглядел глубоко погруженным в свои мысли.
- Не думаю. Я не упоминал об этом.
- Было бы неплохо, если бы Лайт-кун еще раз позвонил менеджеру, и устроил что-то вроде скандала, - пробормотал Рюдзаки.
- Полагаешь, это заставит их действовать? - нахмурился Лайт.
- Надеюсь. Пока у нас нет ничего, в чем можно было бы их обвинить. Женщина исчезла, кошачья шерсть ничего не доказывает - Лайт-кун мог испачкать рукав где угодно. То же самое и с царапиной на пальце.
Кивнув, Лайт вытащил мобильник, и опять набрал номер менеджера.
- Я все же уверен, что видел в коридоре мертвую женщину, - заговорил он, как только менеджер ответил. - Послушайте, я абсолютно нормален, и мне это не почудилось! Или вы что-то с этим сделаете, или я...
- Ягами-сан, успокойтесь, пожалуйста, - голос менеджера был тягучим и обволакивающим, как патока, - Мы все уладим. Уже поздно, вы наверняка утомились, пока сюда добрались. Может, вы просто задремали, и вам приснилось...
- Ничего мне не приснилось!
- Что ж, раз вы настаиваете... Вы ведь заказывали ужин в номер, насколько мне известно? Сейчас официант его доставит. И так как мы чувствуем некоторую вину за то, что ваш первый вечер в этом чудесном отеле прошел не совсем гладко, то вас будет ждать подарок - замечательный торт "Кошачья корзинка"! Это одно из наших фирменных блюд.
- Я все-таки думаю, что мне надо что-то предпринять, - изображая неуверенность, пробормотал Лайт. - Я ведь видел ее...
- Подумайте об этом завтра, Ягами-сан. Утро вечера мудренее, - посоветовал менеджер. - А сейчас отдыхайте, и ни о чем не беспокойтесь.
- Он принимает меня за идиота, - буркнул Лайт, пряча мобильник.
- У Лайт-куна прекрасные актерские способности, - хмыкнул Рюдзаки.
- Думаю, мне сейчас следует вернуться к себе, - решил Лайт. - Черт... Чувствую, мне предстоит бессонная ночь.
- После того, как официант уйдет, Лайт-кун должен сюда вернуться. Я скажу своему помошнику, чтобы тот проследил за твоим номером, - безаппеляционно заявил Рюдзаки.
Лайт вдруг почувствовал облегчение. Он сам не знал, что ему до такой степени не хочется проводить ночь в своем номере, до того момента, как Рюдзаки предложил ему другой вариант.

Официант прибыл через минуту после того, как Лайт уселся в кресло с Рюуком на коленях, и начал почесывать коту шейку, изображая полную расслабленность. Но как только официант, пожелав приятного аппетита, покинул номер, Лайт сразу же сбросил разочарованно взмявкнувшего кота на пол, и принялся за дело.
Вначале он перепачкал соусом тарелки. Затем вытащил из рыбы кости, и оставил их на блюде, бросив мясо в заранее приготовленный пакет. Следующий пакет заполнился рисом - за исключением нескольких рисинок, оставленный на тарелках. В третий пакет ушел почти весь салат, а то, что осталось в салатнице, Лайт как следует помял и перемешал, создавая впечатление, будто он начинал его есть. Два небольших куска "Кошачьей корзинки" - настоящего произведения искусства из слоеного теста, шоколада и марципанов, изображавшего спящих в корзинке котят, - тоже отправились в отдельный пакет.
Погладив напоследок Рюука, Лайт собрал все пакеты, и вышел.

В номере у Рюдзаки стол тоже был накрыт к ужину, но как заметил Лайт, ни на одной тарелке не было фирменной эмблемы отеля - кошачьей мордочки.
- Ватари заказал это в каком-то ресторане в городе, - сообщил Рюдзаки, забираясь в кресло. - Отдай ему пакеты. Мы отправим их на анализ.
- Я мог бы сделать это через свои каналы, - возразил Лайт, чувствуя, что его вклад в это дело должен быть чуть большим, чем сбор вероятных улик, и закатывание истерики перед менеджером.
- Это займет слишком много времени, - отмахнулся Рюдзаки, и откромсал себе кусок торта. - К тому же, как Лайт-кун собирается объяснить все своим сослуживцам? У него нет ничего, кроме белой кошачьей шерсти, царапины и подозрений. Кстати, когда мы в первый раз встретились, Лайт-кун занервничал, когда я заговорил о том, что это странный отель. Ты заметил что-то, что тебя насторожило?
- А ты? Почему ты заговорил об этом?
Рюдзаки прожевал кусок торта, и посмотрел в потолок, как будто спрашивая у него совета.
- Я просто пытался найти подходящую тему для разговора, - сказал, наконец, он. - В конце концов, я не очень-то хорошо с этим справился, да?
Лайт улыбнулся.
- Это была самая странная беседа в моей жизни, - признал он. - Ты не соврал насчет размеров?
- Глупо было бы врать про то, что Лайт-кун легко может проверить.
"Он что, думал, что я немедленно вытащу линейку, и потребую доказательств?" - мысленно ужаснулся Лайт. Хотя что-то в этой идее вдруг показалось ему привлекательным. "Мне просто надо найти себе кого-то, вот в чем дело. Я начинаю всюду приплетать секс, а это явный показатель, что мне его не хватает. Но как найти кого-то, кто смог бы мириться с моей работой? Насколько проще была бы жизнь, если бы мне нравились девушки".
- Так что же? - прервал его размышления Рюдзаки.
- Я верю тебе на слово, - торопливо ответил Лайт.
Несколько секунд Рюдзаки смотрел на него непонимающим взглядом. Потом на его лице вдруг появилось непонятное выражение.
- Меня интересовало, заметил ли ты что-то странное в этом отеле, - сказал он, не глядя на Лайта.
Пожалев, что не может раствориться в воздухе, как это сделала покойная Миса, тот ответил:
- Эта женщина исчезает уже второй раз.
Стараясь припомнить каждую мелочь, и описать все в точности, Лайт рассказал, как впервые увидел Мису.
- Я вернулся в номер, буквально на несколько минут, - сказал он, решив, что Рюдзаки незачем знать о его страхах, - А когда опять вышел в коридор, ее там уже не было.
- Интересно...
- Во второй раз я успел с ней немного поговорить.
- Что она тебе сказала?
- Что кормить кошек очень интересно, - медленно произнес Лайт, вспоминая слова женщины. - Кажется, она беспокоилась, что Рэм может остаться голодной... Это были ее последние слова перед смертью - "надо позвонить, если Рэм проголодается".
В этот момент Кей-сан вдруг решил обратить на себя внимание. Спрыгнув с кресла, на котором он все это время изображал меховую тряпочку, кот подошел к своей миске и тихо мяукнул.
Лайт и Рюдзаки обменялись настороженными взглядами.
- Всех кошек кормят горничные два раза в день, - сказал Рюдзаки. - Ватари выяснил это для меня, потому что мне не хотелось, чтобы в номер лишний раз заходили посторонние. Но в холодильнике лежит несколько банок кошачьих консервов - на случай, если постояльцы решат угостить кошку.
- Знаю, запаса там хватит на несколько дней, - кивнул Лайт. - Кошки в этом отеле просто не могут проголодаться.
- Значит, дело не в кошачьих желудках...
Не дослушав, Лайт подошел к миске и взял ее в руки.
На первый взгляд кошачья посудина казалась совершенно обычной. Но когда Лайт повертел ее в руках, то заметил тонкую щель, проходящую по внешней стороне миски.
- Вот в чем дело. Она развинчивается. И внутри у нее - пустота, - сказал он, демонстрируя Рюдзаки две половинки миски.
- Сюда очень легко поместить что-то небольшое, и никто не догадается, что скрывается под кошачьим кормом, - пробормотал Рюдзаки. - Например...
- Наркотики, - решил Лайт. - У Мисы были все признаки интоксикации. Вероятно, когда ей требовался наркотик, она звонила, и просила доставить еще немного еды для Рэм. Отлично налаженный бизнес! Кошки здесь служат только прикрытием для наркоторговцев.
- Накладка произошла тогда, когда они не уследили за одной из своих клиенток, - сказал Рюдзаки, на редкость изящно, по мнению Лайта, вставая из своей странной позы, и подходя к холодильнику. Вытащив одну из банок с кошачьим кормом, он открыл ее, тщательно изучил содержимое, и вывалил его на одно из блюдец. - Кей-сану придется воспользоваться нашей посудой. Не думаю, что на его миске найдутся какие-то следы, но все же отправлю на анализ и ее тоже.
- Все равно это все звучит слишком умозрительно, - непроизвольно зевнув, заметил Лайт. - Такие доказательства не убедят никого.
- Подождем реакции менеджера, - пожал плечами Рюдзаки.

Заметив с трудом замаскированный зевок, Рюдзаки махнул рукой в сторону полуоткрытой двери.
- Лайт-кун может пока прилечь. Если что-то произойдет, я его разбужу.
- Подремать можно и в кресле, - возразил Лайт.
Рюдзаки пожал плечами, и включил свой ноутбук.
- Вряд ли что-то случится в ближайшие пару часов, - пробормотал он, обращаясь не столько к Лайту, сколько к своей чайной чашке. - И есть девять с половиной процентов вероятности того, что сегодня ночью вообще ничего не произойдет. Хотя шансы на то, что в твой ужин подсыпали снотворное, чтобы без помех покончить со свидетелем, велики, но, в конце концов, они могут счесть, что это слишком опасно. В любом случае, я ложиться не собираюсь, так что Лайт-кун может располагать моей постелью.
- Спасибо, но я все же откажусь, - наливая себе еще кофе, сказал Лайт.
Не в его привычках было демонстрировать свою слабость перед посторонними.
Следующий час прошел в молчании, нарушаемом только клацаньем клавиш ноутбука и тихим позвякиванием чашек.
Лайт чувствовал, что кофе в его желудке превращается в кислоту, а глаза мало-помалу слипаются, словно смазанные клеем. Рюдзаки пялился в ноутбук, развернув его так, чтобы Лайт не мог ничего увидеть, и время от времени, когда Лайт протягивал руку, чтобы налить себе еще кофе, бросал на него подозрительный взгляд.
"Можно подумать, я здесь для того, чтобы украсть его секреты", - обиженно подумал Лайт, отгоняя мысль о том, что, представься ему такая возможность, он обязательно порылся бы в чужом ноутбуке.
- Пожалуй, я все-таки прилягу, - резко сказал он, вставая с кресла.
Рюдзаки только кивнул, продолжая увлеченно щелкать клавишами.

Вытянувшись на кровати, Лайт с облегчением уронил голову на подушку.
Сквозь приоткрытую дверь пробивалась узкая полоска света, и Лайт знал, что, немного вытянув шею, он сможет увидеть обтянутую белой тканью спину с торчащими лопатками.
Если немного напрячь воображение, то можно представить, что это - их общий номер, и что Рюдзаки, закончив работу, ляжет рядом, прижавшись к Лайту замерзшими ступнями. Что Лайт недовольно фыркнет, а потом обнимет его, укрыв пледом.
"Хватит", - оборвал самого себя Лайт. Не время предаваться иллюзиям. К тому же, это только в мечтах все бывает так, как хочется. В реальной жизни романтика мгновенно разбивается о крошки в постели, о не вовремя сказанные фразы - или о молчание, о чужие взгляды и суждения, просто-напросто о жизнь. Что в очередной раз доказывает ненастоящесть романтики.
Настоящие вещи при столкновении с жизнью не разбиваются на тысячи острых осколков.
Жажда знаний не становиться меньше от того, что путь к этим знаниям усыпан ухабами.
Жажда власти не уходит от того, что тебе не дают взобраться на самую вершину.
Но любовь... Любовь может исчезнуть только потому, что предмет твоей любви слишком громко чавкает за завтраком.
Став разумным, человечество одновременно научилось придумывать для себя иллюзии, облегчающие ношу разума. Любая глупость становится оправданной, если на нее навесить романтический флер. Считается, что это делает людей отличными от животных. Ведь людям так нравится забывать о своем происхождении - как сыну шлюхи нравится воображать себя незаконным ребенком аристократа, и мечтать, что однажды папочка найдет его, и по неопровержимым признакам догадается, что этот ублюдок - его плоть и кровь.
И люди придумывают себе богов, демонов, инопланетян, и взывают к ним - мы не животные, мы - ваши дети, посмотрите на нас! Разве вы не видите родинку в форме короны? Разве то, что мы умеем любить, не отличает нас от макак и орангутангов?
А потом люди начинают убивать друг друга, оправдывая это все той же любовью...

Ожидание затягивалось. Л вытащил мобильник, размышляя, не позвонить ли Ватари, но потом решил не отвлекать своего помошника от слежки за номером Лайта. Вместо этого он поднялся, и прошел в спальню.
Лайт спал, крепко обняв подушку и поджав ноги. Между бровями залегла тонкая морщинка, как будто он и во сне пытался о чем-то думать.
Детектив протянул руку к упавшей на лоб пряди волос, и тут же отдернул ее, поймав себя на желании разбудить молодого человека. Чужие сны всегда раздражали Л. Когда человек бодрствует, можно вычислить его мысли по словам - пусть лживым, по мелким незаметным движениям, по тому, как он смотрит, или как отворачивает взгляд. Каким бы хорошим актером не был человек, всегда найдется что-то, что выдаст его.
Только спящие умеют хорошо скрывать свои тайны.
Нет, бывают люди, которые во сне разговаривают, и выбалтывают хранимые днем секреты.
Но в жизни такое случается гораздо реже, чем в книгах. Обычно спящие уходят слишком далеко от реальности, чтобы можно было понять, что их волнует.
Спящий человек - всегда загадка, а Л терпеть не мог загадок, не имеющих решения.
Решившись, он сел рядом, немного поерзав, чтобы посильнее растрясти кровать.
Лайт перевернулся на бок, и, не просыпаясь, закинул руку на ногу детективу.
Может, на самом деле никакой загадки нет? Л осторожно вытянул ноги, пристраиваясь рядом.
Лайт немедленно уткнулся лицом в его волосы, и что-то пробормотал.
- Лайт-кун?
- Рю...
- Я здесь, - почти касаясь губами щеки Лайта, прошептал Л.
- Рюук, пшел вон, - сонно ответил Лайт.

Лайт проснулся от того, что кто-то немилосердно тряс его за плечо.
- Рюдзаки? Что случилось? Кто-то вошел в мой номер?
- Нет.
- Тогда что же...
- Ватари вернулся. Он следил за номером всю ночь, но так и не заметил ничего подозрительного. Однако, когда утром он решил зайти туда и провести осмотр, то обнаружил, что в номере кто-то побывал.
Резко сев на кровати, Лайт потер кулаками глаза, и пробормотал:
- У меня сразу возникло впечатление, что все эти исчезновения происходят слишком быстро.
- Думаешь, здесь могут быть потайные ходы?
- Что-то в этом роде, - согласился Лайт.
- Нам нужен план здания, - усаживаясь на пол, и включая ноутбук, сказал Рюдзаки.

Рюуку было скучно. Он успел два раза поесть, поспать, посмотреть в окно, порыться в сумке поселившегося рядом с ним человека, поиграть с упавшей под стол чайной ложечкой, и еще раз поспать. Но время шло, новых развлечений не предвиделось, и, в конце концов, он разозлился. Люди, которые жили в этом номере раньше, знали свое дело. Они проводили целые часы, восхищаясь Рюуком, играя с ним, и угощая разными вкусностями. Время от времени они, конечно, начинали вести себя очень странно, но Рюук списывал это на присущую всем двуногим ненормальность.
Взять, например, тот белый порошок.
Даже котенку было бы понятно, что еда - это то, что находится в мисочке, а вовсе не та гадость в пакетиках, которую люди доставали, развинтив посудину.
Тем не менее, вытащив пакетик, люди начинали вести себя так, как нормальный кот не вел бы себя даже при виде куриной грудки. То есть, полностью теряли то слабое подобие достоинства, которое у них было. Не говоря уже о разуме.
Разума у двуногих отродясь не было, иначе бы они не совали бы свои носы во всякую дрянь, от которой их запах и движения становились неправильными и опасными.
Когда в номере поселился новый человек, Рюук почти поверил, что в этот раз все будет по-другому.
Во-первых, этот человек не бросился с порога к рюуковой мисочке.
Во-вторых, в его сумке обнаружилось несколько интересных предметов, которые можно было ловить, подбрасывать вверх, и катать по полу.
В-третьих, после того, как Рюук немного поиграл с одним из этих предметов, в номер пришел другой человек. И у Рюука появилась надежда, что он сможет наконец-то проникнуть в соседний, вечно закрытый номер. В номер, из которого доносился слабый запах... Нет, Рюук даже не мог бы описать, что это было, но он знал, что должен обязательно туда попасть, и выяснить, что же это такое, и почему этот запах вызывает у него такие странные желания.
И чем же все закончилось?
Человек исчез на всю ночь, оставив Рюука скучать в пустом номере. Вместо него один раз заглянул другой человек, единственным достоинством которого было то, что от него очень, очень слабо пахло тем замечательным запахом, но он не обратил на Рюука никакого внимания, только осмотрелся по сторонам, и сразу же ушел.
Естественно, что Рюук начал злиться. Он терпеть не мог, когда его игнорировали.
И когда дверь номера наконец-то открылась, впуская принадлежавшего Рюуку двуногого, кот был готов к действиям.
Это только кажется, что двуногие сильны и огромны. Любой, кто общался с ними, знает их слабые места.
Они очень медлительны. Поэтому - быстрый, мгновенный прыжок.
Они очень неустойчивы. Поэтому надо обхватить лапами одну из их ног, и с силой дернуть ее на себя. При этом можно немного выпустить когти, но не слишком сильно, чтобы не застрять в той второй шкуре, которую они на себя натягивают. А если вторая шкура задралась, обнажив бесшерстую кожу, то можно слегка куснуть двуногого. Это усиливает эффект.
А когда двуногий, крича и смешно взмахивая руками, с грохотом упадет на пол, надо с размаху припечатать его выпущенными когтями по самому мягкому месту. Например, по внутренней поверхности бедра.
И последнее, но самое важное - после этого надо успеть спрятаться. Лучше всего - под кровать или за холодильник. А там уже можно в спокойствии переждать грозу, наслаждаясь беспомощными воплями двуногого.

Лайта преследовало странное ощущение, что он сделал что-то не то. Рюдзаки выглядел разочарованным, и, как Лайт не старался, никаких разумных объяснений этому он не находил.
Не мог же Рюдзаки, в самом деле, рассчитывать на то, что преступники этой ночью попытаются убить Лайта, и дадут повод вызвать полицию?
Если так, то он - просто никудышний детектив, привыкший, что ему все улики и доказательства приносят на блюдечке.
"А может, он вообще до сих пор бракоразводными процессами занимался, откуда мне знать", - вздохнул Лайт, приглаживая слегка растрепавшиеся после сна волосы.
- Я должен вернуться к себе, - сказал он, глядя, как Рюдзаки склоняется над ноутбуком, всем телом прикрывая экран от постороннего взгляда.
- Разумеется, - сухо произнес Рюдзаки. - Кстати, как ты объяснишь менеджеру свое отсутствие? Он наверняка поинтересуется этим, придумав подходящий повод.
- О, - мстительно улыбнулся Лайт, раздраженный вдруг повеявшим от Рюдзаки холодом, - я просто скажу, что провел ночь у своего друга.
Рюдзаки вскинул голову и посмотрел на Лайта широко раскрытыми глазами.
- Ты имеешь в виду, что скажешь, будто занимался ночью сексом? - уточнил он.
- Не беспокойся, я не упомяну твоего имени, - небрежно сказал Лайт, и вышел, оставляя за собой последнее слово.

Все еще продолжая размышлять над внезапной недружелюбностью соседа, он распахнул свою дверь, сделал несколько шагов... и тут что-то с силой пушечного ядра врезалось в его ногу, заставив потерять равновесие.
- Поймаю - убью, - крикнул Лайт в сторону холодильника, за которым мелькнул рыжеватый хвост. - На стельки пущу... В китайский ресторан продам...
Продолжая ругаться, он приспустил брюки, чтобы оценить причиненный ущерб. Плотная ткань не дала когтям проникнуть слишком глубоко, но четыре алые царапины были достаточным поводом для того, чтобы опять погрозить холодильнику кулаком.
- Лайт-кун, мне пришло в голову, что одних слов недостаточно. Горничные могут... - без стука входя в номер, начал Рюдзаки, но, увидев Лайт, замолчал. - Что произошло?
- Чертов кот, - объяснил Лайт. - Не знаю, что стукнуло ему в голову, но он почему-то перепутал меня с мышью.
Сообразив, что стоит перед детективом со спущенными брюками, он взялся за пояс - но в этот момент Рюдзаки вдруг опустился перед ним на колени.
- Очень больно? - спросил он.
Лайт почувствовал на своей коже чужое дыхание, и облизал внезапно пересохшие губы.
- Нет, - прошептал он.
- Это надо продезинфицировать. Кошачьи царапины могут быть очень опасны.
Лайт мог бы сказать, что именно в этой ситуации кажется ему самым опасным, но смог выдавить из себя только короткое:
- Да.
- Я займусь этим, - объявил Рюдзаки, к разочарованию Лайта поднимаясь с колен, и направляясь в ванну за аптечкой.
От дезинфицирующей жидкости царапины пощипывало, но Лайт этого почти не чувствовал, из последних сил сосредоточившись на воображаемых картинках.
Моги с Матсудой... Нет, это еще не так страшно. Надо представить что-то более отвлекающее от прикасающихся к коже пальцев и горячего дыхания, проникающего сквозь тонкую ткань плавок.
Матсуда с той жуткой теткой из полиции нравов... Тетка из полиции нравов с писклявой секретаршей начальника отдела... И с Матсудой... И Рюуком, вцепившимся когтями в ее шиньон...
Не выдержав, Лайт хихикнул.
- Лайт-кун заметил что-то смешное? - ледяным тоном поинтересовался Рюдзаки, отдергивая руку, и поднимаясь с колен.
- Э... Нет, просто так, - прикусил язык Лайт, заметив, что щеки детектива слегка порозовели. - Ты что-то начал говорить о горничных. Что ты имел в виду?
- Уже ничего, - направляясь к дверям, ответил Рюдзаки. - Мой помошник сообщит тебе о результатах анализа.
Когда дверь захлопнулась, Лайт упал в кресло, и еще раз выругался.
"Горничные могут заметить, что простыни чистые", - наверняка собирался сказать Рюдзаки. И если это не было предложением переспать, то Лайт был готов съесть банку кошачьих консервов.
- Рюук, хватит прятаться, - сказал он, повернув голову к холодильнику. - Может, ты и псих, но ты, по крайней мере, не упускаешь своих шансов.

Ее вселенная была беззвучной. Она не знала, что такое "рецессивный ген", и не подозревала, что ее белоснежная пушистая шерсть и ясные голубые глаза - причина окружавшей ее тишины. К тому же, тишина никогда не мешала ей, как мешала бы человеку. Она чувствовала дрожание пола под шагами двуногих, ее вибриссы ощущали движение воздуха, а розовый нос различал ежесекундно меняющиеся запахи. Люди, не знающие об особенностях белых голубоглазых кошек, никогда не смогли бы догадаться по ее поведению, что она глухая.
Сама Рэм была уверена, что с ней все в порядке.
Другое дело - окружающий мир.
В последнее время в нем что-то непоправимо нарушилось.
Рэм нравилась двуногая, поселившаяся на ее территории. Двуногая носила кучу побрякушек, вибрацию которых с легкостью улавливала Рэм, двуногая все время гладила Рэм, чесала труднодоступные местечки за ушами, терпеливо распутывала пальцами колтуны. Двуногая была веселой и ласковой. И еще, как вскоре поняла Рэм - больной.
Рэм очень быстро уловила связь: мисочка для еды - болезнь. Вначале она решила, что двуногая всегда голодна, и поэтому пытается съесть пищу Рэм. Иначе зачем ей то и дело хвататься за кошачью миску? Еще Рэм знала, что у разных существ - разная еда, и то, что ест Рэм, не всегда полезно кому-то другому. В конце концов, вы же не станете совать слепому котенку кусок сырого мяса?
Рэм пыталась мяуканьем объяснить двуногой, что той не следует брать еду из мисочки, но двуногая, конечно, ничего не поняла.
Даже лучшие из людей невероятно глупы.
Тогда Рэм начала съедать все без остатка, но добилась лишь того, что теперь еда в мисочке появлялась чаще.
Впервые в своей жизни Рэм не знала, что делать.
Конечно, на ее территории двуногие появлялись и раньше, но Рэм никогда не привязывалась ни к кому из них. Они были просто тенями, скучными и унылыми предметами, чье отличие от стола или стула было лишь в том, что они двигались, и иногда могли наступить на хвост.
Эта двуногая была другой. Иногда Рэм думала, что это - ее котенок, беспомощный и слабый, слишком глупый, чтобы самому о себе позаботиться.
Рэм ложилась рядом с двуногой, вылизывала ее лицо, успокаивающе мурлыкала ей в ухо, согревала ее мерзнущие руки, и надеялась, что рано или поздно сможет ее вылечить.
Но ее забота не могла противостоять отраве, разрушавшей организм двуногой.
Котенок умер.
Рэм поняла это сразу, как только понюхала еще теплую кожу.
Оцарапав на прощание другого, незнакомого двуногого, стоявшего на коленях рядом с ее котенком, Рэм бросилась бежать. Все вокруг подсказывало ей - приближается опасность.
Опасность была в воздухе, в запахах, в том, как становились на ковер чьи-то ноги в тяжелых ботинках.
Спрятавшись за кадкой с пальмой, Рэм проследила за тем, как ее двуногую, завернутую в пластик, унесли вниз.
Ночь она провела в какой-то незнакомой комнате, спрятавшись за пустыми ведрами и картонными коробками.
Если бы она не была глухой, то услышала бы, как кто-то ходит по этажам, негромко повторяя: "Рэм! Иди сюда, Рэм! У меня есть что-то вкусное для тебя".
Но она не знала, что ее зовут, а шаги, которые слабой дрожью отдавались в полу, говорили о том, что человек этот злиться и нервничает. Рэм не хотела с ним встречаться.
Утром она выбралась из-за кладовки, и побежала дальше, туда, откуда тянуло струйкой холодного воздуха.
Рэм не задумывалась о том, сможет ли выжить на улице. Она даже не знала, существует ли во вселенной что-то, кроме этого отеля. Единственное, в чем она была уверена - отсюда надо бежать.
Она прошмыгнула в полуоткрытую дверь, выскочила на середину какой-то комнаты, на мгновение растерявшись от наполнявших ее слишком резких запахов и возбужденных людей, поняла, что ошиблась, и бросилась назад.
Она почти успела. Но почти - никогда не считается.

0

2

(продолжение)

Придумав несколько сценариев того, как затащить Рюдзаки в постель, Лайт с разочарованием отверг их. Все они начинались с того, что первый шаг придется делать Лайту, а это никак не входило в его намерения.
В конце концов, устав от бесплодных размышлений, он решил, что небольшая прогулка поможет ему отвлечься от навязчивых мыслей.
Утренний воздух был свеж и прозрачен.
Горы вокруг отеля казались нарисованными на синем полотнище неба, птицы звонко насвистывали свои любимые песенки, мяукали кошки...
Лайт остановился, пытаясь определить, откуда доносится звук.
Кошка снова мяукнула - зло и испуганно, и вдруг замолчала.
Осторожно подкравшись к железным воротам гаража, Лайт замер, прислушиваясь.
- Царапается, зараза!
- А ты чего хотел? Давай ее в клетку... Все, была белая ангорка, и не стало. Пусть теперь тот парень что угодно говорит - ему это привиделось.
- Так можно же было сказать, что это другая кошка. Мало ли их тут. Зачем столько мороки?
- А если она на имя отзовется? Не... - что-то с грохотом упало, заглушив окончание фразы, но Лайт услышал достаточно.
Белая ангорка. Та кошка, которая жила в номере Мисы.
Может, Рэм и не выставить на суде в качестве свидетельницы, но ее отсутствие будет еще одним доказательством того, что у него были галлюцинации. Преступники явно не собирались пускать дело на самотек.
Ворота вдруг распахнулись. В последнюю секунду Лайт успел спрятаться за огромным щитом, изображавшим - кто бы мог подумать? - кота, вылизывающего лапу. Когда крытый грузовик, разрисованный рекламой корма для животных, начал разворачиваться к выезду, Лайт, не раздумывая, вцепился в задний борт и запрыгнул внутрь.
В кузове сильно пахло кошачьим кормом. Пробравшись через сваленные на пол пустые мешки и какие-то ящики, Лайт добрался до железной клетки, в которой злобно сверкала глазами пушистая белая кошка.
- Рэм? - прошептал он, нашаривая в кармане мобильник.
Кошка зашипела в ответ, и ударила лапой по прутьям клетки.
Лайт пробормотал что-то успокаивающее, задумчиво посмотрев на мобильник. В полицию звонить было бессмысленно. Если он скажет, что ему требуется помощь, чтобы спасти похищенную кошку... Лучше даже не представлять себе, что подумают о нем его коллеги. Остается надеяться, что Рюдзаки не слишком близко к сердцу принял его несвоевременный смех.

Закрыв очередное всплывающее окно, Л налил себе еще чаю, и захрустел сахаром. Поиск женщины, предположительно работающей в шоу-бизнесе, достаточно обеспеченной, чтобы снять номер в "Кис-кис", и отзывающейся на имя "Миса", грозил затянуться надолго.
"Като Ватанабе, реклама женского белья... Нет, не то. Ай Томинага... Опять порно. Амане... Амане Миса".
Детектив щелкнул мышью, увеличивая фотографию. Имя совпадало. И цвет волос - Лайт-кун упоминал, что покойная была блондинкой.
"После съемок в прогремевшем клипе... "Я получила огромное удовольствие от работы... Восстанавливаю творческие силы... У меня есть любимое место отдыха, которое всегда..." - скользнул глазами Л по строчкам интервью.
"Значит, Амане Миса. Она сюда приезжала "восстановить силы", точнее, накачаться наркотиками в спокойной обстановке. Но слишком увлеклась. Хмм... Хотелось бы мне увидеть данные о постоянных клиентах этого отеля. Это должны быть люди, способные заплатить приличную сумму за номер. Все эти кошки должны недешево обходиться. Но какое замечательное прикрытие... Кто заподозрить чокнутых любителей животных в торговле наркотиками?"
Л рассеяно почесал Кей-сана за ухом.
- Ватари, - спросил он, - Когда мы вселялись сюда, тебе не предложили никаких... специальных услуг?
- Я взял на себя смелость отказаться, сэр, - чопорно ответил Ватари.
- Зря, - пробормотал Л. - Было бы лучше, если бы ты согласился.
Ватари откашлялся.
- Сэр, я понимаю, что у вас могут возникнуть определенные желания. Но было бы благоразумнее обратиться к проверенным, безопасным источникам. Я могу порекомендовать одну фирму, специализирующуюся на конфиденциальных услугах.
От неожиданности Л слишком сильно дернул Кей-сана за ухо, и кот недовольно фыркнул.
- Я не ослышался? Есть целые фирмы, занимающиеся подобными делами? И почему я до сих пор об этом не знаю? Более того, почему ты вдруг решил, что у меня могут возникнуть настолько идиотские желания?
- Это естественные потребности, и вам не следует, э-э, смущаться, - снова откашлялся Ватари.
- Ватари, с каких это пор наркотики стали естественной потребностью? - сурово поинтересовался Л.
- Наркотики? Простите, сэр, я полагал...
Ватари бросил выразительный взгляд на экран ноутбука, где очередная "фотомодель" демонстрировала модное нижнее белье, по какой-то причине натягивая его себе на голову, а не на место, предназначенное природой.
- Ты ошибся, - отрезал Л, закрывая окно. - Что показал анализ ужина, заказанного Лайт-куном?
- В торт была добавлена большая доза снотворного, - сразу же принял деловой вид Ватари. - Детали можно посмотреть в лабораторном отчете.
- Ясно. А план этого отеля тебе удалось разыскать?
- Да, нашлись старые синьки. Но никаких тайных ходов, как вы предполагали, здесь нет. Просто некоторые помещения раньше были соединены дверями, а теперь эти двери закрыты и заложены кирпичом. Еще существуют кошачьи лазы...
Л представил себе, как Мису утаскивают из коридора через кошачий лаз. Во-первых, в начале ее пришлось бы разрезать на части, не превышающие размеров среднестатистической кошки. Во-вторых, за те несколько минут, в течение которых отсутствовал Лайт-кун, никто не успел бы провернуть такой объем работы.
- Двери соединяли только комнаты? - быстро спросил он.
- Те, которые выходили в коридоры, сейчас используются для служебных целей.
Л посмотрел на развернутую синьку.
- Здесь есть что-то вроде ответвления, ведущего к служебным помещениям. Дверь замаскирована декоративными панелями, поэтому мы и не заметили ее при поверхностном осмотре. Ватари!
- Да, сэр?
- Выйди в коридор, и как следует рассмотри этот участок, - скомандовал Л, вновь поворачиваясь к ноутбуку.

Однако когда Ватари вышел, детектив продолжил задумчиво смотреть в пространство. Загадочное поведение Ягами Лайта разъяснилось. Но это не означало, что Л потерял к нему интерес. Скорее, напротив.
Было любопытно смотреть на то, как Лайт-кун то притягивает, то отталкивает детектива. И было любопытно пытаться угадать, как далеко тот попытается зайти.
Л старался не думать о том, насколько далеко попытается зайти он сам.
Из сведений, собранных детективом, складывался портрет умного, интеллигентного человека, умеющего быстро оценивать ситуацию, и принимать решения. Ягами Лайт прекрасно ладил с коллегами, и очень быстро взбирался по карьерной лестнице, умудрившись при этом не нажить себе чрезмерное количество недоброжелателей. Он был обаятелен и обладал красотой, которая, при всей своей экзотичности, все же не выглядела вульгарной.
Все, что можно было узнать из личного дела Ягами Лайта, рисовало настолько замечательный образ, что челюсть сводило от скуки - потому что нет ничего скучнее идеала.
Но живой Лайт-кун скучным не был. И имел очень мало общего с человеком, запечатленным на фотографии с подписью "Лучший полицейский месяца". Разве что внешность.
Хотя, по мнению Л, живой Лайт-кун - улыбающийся, злящийся, гладящий Рюука, флиртующий или нервничающий, - был гораздо красивее приглаженного типа на фотографии.
Как сверкающая под лучами солнца водная гладь скрывает темную бездну, где можно найти как жемчужины, так и морских чудовищ, так и под внешней идеальностью Лайта могло таиться что угодно.
И это притягивало Л, который из всех загадок, которыми наполнена Вселенная, выбрал разгадывание тех, что связаны с самыми мрачными сторонами человеческой натуры.

Тихий звонок мобильника прервал размышления детектива на самом интересном месте. Торопливо застегнув пуговицу на джинсах, Л вытащил из кармана мобильник
- Лайт-кун? - глянув на номер, произнес он.
- Да. Не знаю, сколько у меня времени, так что слушай внимательно. Я еду куда-то в грузовике, принадлежащем фирме "Кошачье счастье". Это фирма по продаже еды для животных...
- Я понял.
- Здесь находится та ангорка, Рэм. Думаю, они хотят избавиться от нее. Скорее всего, продать - иначе убили бы сразу. Я собираюсь проследить за тем, куда они ее отвезут, и разведать все, что смогу.
- Ясно. Я тоже постараюсь что-нибудь узнать, - сказал Л, и, перед тем, как отключиться, добавил, повинуясь какому-то непонятному импульсу: - Будь осторожнее.

Проклятое животное возненавидело его с самой первой встречи. Лайт не сомневался в этом, несмотря на то, что понятия не имел, чем он досадил кошке.
- Ах ты, тварь, - прошептал он, посасывая окровавленный палец, - я же ради тебя стараюсь.
Разумеется, это не являлось правдой на все сто процентов - белая ангорка была единственным доказательством того, что ему не померещился труп женщины в коридоре, но, в конце концов, разве не в интересах кошки было выбраться из этой клетки? В таких обстоятельствах Рэм могла бы вести себя чуть дружелюбнее.
Он вновь протянул руку к защелке.
Кошка опять злобно фыркнула, предупреждающе приподымая лапу.
Тем временем грузовик начал замедлять ход.
Лайт начал стягивать с себя куртку, чтобы хоть чем-то защитить руку, но в этот момент кошка изменила тактику.
Как только грузовик притормозил, она забилась в угол клетки и взвыла. Более противного звука Лайт в своей жизни не слышал. В голосе Рэм гармонично сочетались пронзительность пожарной сирены, визгливость несмазанной двери и громкость дискотеки.
Лайт не успел поразиться тому, что такое маленькое и милое на вид существо способно так орать, как дверь фургона распахнулась.

Беспокойство, которое почувствовал Л после звонка Лайта, становилось все сильнее. Сжевав подряд два куска торта, и не почувствовав вкуса, детектив вновь открыл страницу с рекламой фирмы "Кошачье счастье". Еда для кошек, витамины, игрушки, лекарства... Ничего особенного. "Но там, где продают лекарства, должна быть лаборатория", - подумал Л, - "В любой аптеке - человеческой или ветеринарной, - многие препараты готовятся сразу перед продажей, а это значит, что там есть необходимое оборудование. И необходимые ингредиенты. Аптеки, которыми пользуются люди, находятся под слишком плотным присмотром - именно из-за того, что могут стать частью сети распостранения наркотиков. Но на ветеринаров обращают меньше внимания. И они зачастую пользуются более сильными препаратами, запрещенными к употреблению человеком. Значит, у нас есть отель, в котором проверенный постоялец может снять номер с трехразовым питанием, кошкой, и регулярной поставкой наркотиков, и есть фирма, которая обеспечивает этому отелю бесперебойную доставку еды для кошки и наркотиков для постояльца".
Почти все кусочки встали на свои места, но привычное чувство удовлетворения от разгаданной загадки так и не пришло.
Л посмотрел на кота, который, как только скринсейвер с вертящейся готической буквой сменился сайтом фирмы, свернулся в клубок и заснул. Решение созрело в голове немедленно.
- Ватари, принеси мне какую-нибудь обувь и корзину с крышкой, - сказал он. Я хочу лично проверить это заведение.

Кей-сан был доволен собой и своей жизнью. Двуногие, которые ему в этот раз достались, почти не производили раздражающе-громких звуков, не топали, и не теребили его каждую минуту, отрывая от размышлений. К тому же он почти понял, как добраться до той крутящейся на черном фоне штуковины в плоской коробке. Ошибка была допущена в самом начале, когда он пытался поймать ее со стороны гладкой поверхности. Вероятно, думал, свернувшись в клубок, Кей-сан, гладкая поверхность подобна оконному стеклу. Сквозь нее можно видеть, но нельзя укусить. Но, в таком случае, внешнюю сторону плоской коробки можно уподобить двери. Надо только придумать, как ее открыть, чтобы добраться до вертящейся штуковины. Допустим, зацепить когтями крохотные пазы на внешней стороне и потянуть...
Кей-сан недовольно дернул кончиком хвоста, когда рука двуногого погладила его по спине. Не то, чтобы ему не нравилось возникающее при этом ощущение, но сейчас он был почти на пороге открытия, и не хотел, чтобы его отвлекали.
К сожалению, в этом мире мало что зависит от кошачьих желаний.
Почувствовав, как его подымают в воздух, а потом опускают в тесную корзину, Кей-сан тихо пискнул, но вырываться не стал. В конце концов, в корзине можно размышлять ничуть не хуже, чем на подушке.

Лайт тяжело перевел дух и бросил взгляд на клетку. Рэм, к его огромному облегчению, молчала. Возможно, она до сих пор была шокирована тем, как ее использовали.
Как только водитель, привлеченный кошачьим ором, сунулся в фургон, Лайт, не раздумывая и уже не беспокоясь о царапинах, схватил клетку с кошкой и ударил ею по выбритой налысо голове. Судя по воплю водителя, Рэм и на этот раз не упустила возможности пустить кому-то кровь. Не дожидаясь, пока на крики водителя сбегутся другие работники магазина, Лайт выскочил во двор, крепко прижимая к себе клетку.
Путь на улицу, как он сразу заметил, был отрезан - железные ворота автоматически закрылись за грузовиком. Кроме того, Лайт чувствовал, что вступать в драку с гориллообразным охранником, будучи вооруженным только заключенной в клетку кошкой - не самое умное решение.
Из задней двери трехэтажного кирпичного здания уже выбегали люди.
Перехватив клетку в левую руку, он бросился к пожарной лестнице.
Карабкаться вверх по шатким ступенькам, каждую секунду ожидая то ли выстрела в спину, то ли удара когтями по руке - не то приключение, которое Лайту хотелось бы повторить еще раз. С каждым преодоленным метром он проклинал порыв, заставивший его очертя голову броситься вслед за кошкой.
И виноват в этом был Рюдзаки. Именно ему, а не коллегам-полицейским Лайт хотел доказать, что мертвая женщина существовала на самом деле. Именно перед ним Лайту не хотелось выглядеть идиотом, подверженным галлюцинациям.
Добравшись до приоткрытой двери на втором этаже, Лайт втиснулся внутрь. Кто-то уже поднимался следом, грохоча сапогами по железным ступенькам.
- Только пискни, - зачем-то предупредил Лайт кошку, торопливо закрывая на двери защелку. Немного времени он выиграл, но что делать дальше?
Он осторожно пошел по запущенному коридору, не рискуя проверять расположенные по обеим сторонам комнаты, пока не уткнулся в дверь, открывавшуюся на служебную лестницу.
"Рискнем?", - мысленно поинтересовался он у Рэм. Кошка опять промолчала, и Лайт счел это за благоприятный знак.
Лестница спускалась к площадке, на которую выходило две одинаковые, выкрашенные в серую краску двери. Лайт заколебался, принимая решение, но в этот момент ручка одной из дверей начала поворачиваться, тем самым, делая за него выбор.
Комнатушка, в которой он успел спрятаться, была сплошь заставлена ящиками и огромными мешками с кошачьей едой. Сдерживая желание чихнуть, Лайт скорчился за пирамидой ящиков. И в следующую секунду кто-то вошел в помещение.
Лайту казалось, что его сердце стучит слишком громко, заглушая звяканье банок и шорох полиэтилена. Он почти ждал, что сейчас что-то случиться - что человек, вошедший в комнату, заглянет за ящики, что Рэм замяукает, или что он сам чихнет, не выдержав запаха, издаваемого мешками с сухим кормом.
Человек - продавец или работник магазина, - еще раз громыхнул чем-то железным, и вышел, так и не заметив двух притаившихся в углу беглецов.
Лайт вытер выступивший на лбу пот.
Надо выбираться отсюда, подумал он, но не успел закончить свою мысль - за тонкой фанерной стенкой послышались голоса.

- У вас есть заводные мышки? - спросил у продавца Л, уставившись на мужчину широко раскрытыми глазами.
Продавец бросил быстрый взгляд на Ватари, и заулыбался.
- Разумеется, есть! Любых расцветок, с запахом кошачьей мяты... Кроме того, мы можем предложить вам самый большой выбор игрушек для вашего любимца...
- Вот эту хочу! - детектив ткнул пальцем в первую попавшуюся штуковину на витрине, оказавшуюся бутылочкой для выкармливания котят.
- Прошу прощения, но это не мышка, - продолжая улыбаться, возразил продавец.
Л немедленно принял обиженный вид.
- Тогда мы с Пушком-саном посмотрим, что тут еще есть. Пусть он сам выберет, что ему хочется! - прижимая к груди Кей-сана, сообщил Л.
Ватари, якобы незаметно для детектива, сунул продавцу купюру.
- Мой подопечный очень любит своего кота, - выразительно закатив глаза, прошептал он.
- Понимаю, - так же тихо ответил продавец, - люди с задержкой развития часто бывают ласковы и привязчивы. Поверьте, у нас обязательно найдется что-нибудь подходящее.
Почесывая за ухом тихо мурлычущего Кей-сана, Л обошел все помещение. Где-то в этом здании должен был находиться Лайт - прячущийся, или уже пойманный. Или... О третьем варианте развития событий Л предпочитал не думать.
- Хороший котик, - пробормотал он Кей-сану так, чтобы услышал продавец, и намного тише добавил: - постарайся убежать так, чтобы у меня появился повод все здесь обыскать.
А потом опустил кота на пол возле огромного, во всю стену, аквариума.

Негромкий голос двуногого и почесывание за ухом успокоили Кей-сана, воспринявшего поездку в автомобиле как величайшую жизненную катастрофу. В последний раз такая поездка закончилась посещением странного, ярко освещенного, пахнущего страхом и болью места, где Кей-сану пришлось пережить унизительное осматривание интимных частей тела и болезненный укол шприцом в бедро.
Но здесь все было по-другому. Здесь пахло едой и кошачьей мятой, здесь никто не разговаривал резкими и нервными голосами, и, кроме того, здесь были совершенно изумительные рыбы.
От возбуждения Кей-сан беззвучно щелкнул зубами, и подошел поближе. Разумеется, опять стекло. Двуногие просто помешаны на том, чтобы оградить стеклом все самое интересное.
Кей-сан задрал голову вверх, и с огорчением признал, что так высоко ему не запрыгнуть. А просить, чтобы подсадили, было ниже его достоинства. Но возможно, есть другой способ добраться до рыбешек?
Кот прошел вдоль стекла, присматриваясь к опорам, на которых стоял аквариум, и вскоре нашел то, что нужно. Еще несколько долей секунды ему потребовалось, чтобы рассчитать, куда следует отпрыгнуть, чтобы оказаться в безопасности. После этого осталось только протянуть лапу и как следует толкнуть.
И огромный аквариум рухнул на пол, заливая все вокруг смесью воды, битого стекла, рыб и водорослей.

Услышав грохот, Лайт подхватил клетку с Рэм, и выбежал из кладовки. Судя по крикам, окружающим в этот момент было совершенно не до него. Продавец, мимо которого пробежал Лайт, выпучил глаза и попытался ухватить его за рукав, но в этот момент Ватари начал с извиняющимся видом совать продавцу деньги, а Рюдзаки - демонстрировать ему заводную мышь.
Выбежав на улицу, Лайт притормозил возле черного роллс-ройса, от всей души надеясь, что владелец этого автомобиля - именно тот, о котором он подумал.
- Сюда, - прозвучал за спиной знакомый голос.
Лайт нырнул в открывшуюся перед ним дверь и с чувством облегчения выпустил, наконец, из рук, клетку с кошкой.
- В отель возвращаться не стоит, - сказал, усаживаясь рядом, Рюдзаки. - Позже Ватари заберет наши вещи. Где, по-твоему, нам лучше всего остановиться?
- Можем поехать ко мне, - предложил Лайт, и поморщился - Рэм опять решила подать голос. В замкнутом пространстве ее мяуканье казалось особенно пронзительным.
Серебристо-черный кот, которого держал Рюдзаки, раздраженно взмахнул хвостом, и попытался засунуть голову детективу под мышку. Лайт искренне позавидовал Ватари, который отгородился от кошачьих воплей звуконепроницаемым стеклом.
- Я думаю, что вначале нужно пристроить Рэм, - сказал Рюдзаки. - У Лайт-куна наверняка найдутся знакомые, способные позаботиться о кошке.
- У меня нет... - начал возражать Лайт, но в этот момент ему в голову пришла идея. В конце концов, эта кошка - свидетель преступления. А кто может лучше полицейского позаботиться о безопасности свидетеля?
- Мой напарник - вот кто самый подходящий человек для этого дела, - сказал Лайт.

При виде Рэм Матсуда расплылся в улыбке.
- Какая красавица! - предсказуемо восхитился он.
Лайт сунул клетку с кошкой в руки напарника, и улыбнулся.
- Нравится? Тогда считай, что она твоя.
Матсуда неуверенно перевел взгляд с Лайта на Рюдзаки. Заметив, что под пристальным взглядом детектива напарник чувствует себя неловко, и не решается принять слишком щедрый, по его мнению, подарок, Лайт предложил:
- Матсуда-сан, может, мы с тобой пройдем на кухню и сделаем чай? А Рюдзаки пока... ну, вот хотя бы журналы полистает.
Не глядя, Лайт взял с полки несколько журналов и сунул их детективу.
- Но, Лайт-кун... - попытался возразить Рюдзаки, прижимая к груди нервничающего Кей-сана, - это же...
- Потом расскажешь мне, что интересного там пишут, - дружелюбно улыбаясь всем присутствующим, отмахнулся Лайт, и, подхватив осточертевшую клетку, направился в кухню.

- Но... Послушай, это же породистая кошка! Она стоит кучу денег! - Матсуда посмотрел на Рэм, и отодвинулся, явно борясь с желанием просунуть руку сквозь прутья, чтобы прикоснуться к белоснежной шерсти.
Лайт мог бы объяснить своему напарнику, что вот как раз этого делать нельзя ни в коем случае, и вовсе не потому, что кошка породистая и дорогая, а потому, что она обладает на редкость мерзким характером. Но его задачей было позаботиться о животном, а не о Матсуде.
- Породистая и очень ценная, - сказал Лайт, - поэтому я решил, что такой человек, как ты, будет для нее самым лучшим хозяином. Кто сможет лучше тебя позаботиться о несчастной, которой и так в последнее время пришлось многое пережить? К тому же, ты ей определенно нравишься! Это даже по ее глазам видно!
Вообще-то, по мнению Лайта, Рэм смотрела на Матсуду с плотоядным интересом хищника, наконец-то заметившего слабую и не способную сопротивляться жертву, но это наблюдение он тоже благоразумно не озвучил.
Судя по всему, Матсуда увидел в глазах кошки что-то иное. Он шагнул ближе, и опять заулыбался.
- Может, выпустить ее из клетки? - спросил он.
- Погоди, - торопливо сказал Лайт, - сделаешь это после нашего ухода. Вот, кстати, возьми это...
Он выложил на стол несколько банок с кошачьими консервами и розовую заводную мышь - и то, и другое утащил из магазина Рюдзаки, воспользовавшийся замешательством продавцов.
- Надеюсь, это отвлечет Рэм, и она не сразу тебя... И ей будет, чем заняться в первое время, - оборвав себя на полуслове, договорил Лайт.
- Ты всегда куда-то торопишься, - осуждающе покачал головой Матсуда. - И всегда у тебя какие-то тайны. Какие-то странные знакомые. Знаешь, это не очень-то хорошо. Может, я лезу не в свое дело...
"Вот именно", - подумал Лайт, предчувствуя очередную лекцию от Матсуды.
- ... Но ты - мой напарник, и я беспокоюсь о тебе. Даже сейчас, в отпуске, ты занимаешься чем-то. А ведь мог бы съездить в какое-нибудь хорошее место, и как следует отдохнуть. Или, например, можем сходить сегодня вечером в бар. Ведь странное дело - мы с тобой почти не общаемся вне работы! Это нехорошо! Нам надо как-то встретиться, выпить, поговорить... А то ведь я, глядишь, даже в те дикие сплетни поверю! - рассмеялся Матсуда.
- Какие сплетни? - машинально спросил Лайт, поглядывая на часы. Ватари уже должен был забрать вещи. Еще четверть часа - и можно будет уходить.
- Ну, понимаешь, некоторые шепчутся... - замялся Матсуда.
Лайт вздохнул. Рано или поздно этого следовало ожидать. Он и не рассчитывал до конца жизни скрывать свое равнодушие к женщинам. Конечно, первое время могут быть утомительные шуточки и даже конфликты с некоторыми из коллег, но рано или поздно все войдет в привычную колею. Люди ко всему привыкают.
- В общем, поговаривают, что ты иногда не совсем честно ведешь расследование, - промямлил Матсуда. - И что ты поэтому захотел, чтобы я стал твоим напарником. Потому что меня легко обмануть. Но ведь это же не правда? Мы же друзья?
"В твоих мечтах, идиот!", - чуть не сказал Лайт.
Люди привыкают ко всему, но злоупотребление служебным положением, подделка доказательств и манипуляции с уликами - не те вещи, к которым в полиции относятся снисходительно. Если бы Лайту в начале его карьеры сказали, что он ступит на этот путь, он бы не поверил. Но все началось с малого - с убийцы, отпущенного на свободу из-за нехватки улик. Все в департаменте знали, что этот человек заслуживает смертной казни, но сделать ничего не могли - адвокаты слишком хорошо использовали подвернувшуюся им возможность. Потом был педофил, хитрый и осторожный, как зверь, не оставлявший после себя никаких следов. Лайт вычислил его, но шеф департамента только вздыхал, говоря, что без доказательств - хотя бы косвенных, - он не может ничего поделать. Это оказалось так просто - подбросить несколько волосков преступника туда, где нашли очередную жертву.
Лайт всегда очень тщательно проверял всех подозреваемых, стараясь не допустить ни малейшей ошибки. Он начинал действовать только тогда, когда становилось ясно, что преступника отпустят, или что он отделается символическим наказанием. Что ему оставалось делать, если вся система была направлена не на искоренение преступности, а на то, чтобы дать заработать адвокатам и журналистам-плакальщикам, любителям порассуждать о морали?
И действительно, такой напарник, как Матсуда, утомительный до мигрени, но легкоуправляемый, был для него незаменим. Одному было бы работать проще, но раз уже это невозможно, то Матсуда оказывался единственным приемлемым вариантом.
- Конечно, мы друзья, - Лайт похлопал Матсуду по плечу. - Даже не сомневайся в этом. И не слушай всякие глупости - нам с тобой просто завидуют.

- Лайт-кун очень аккуратен, - одобрительно заметил Рюдзаки, с ногами забираясь на светло-бежевый диван, и усаживая рядом Кей-сана.
Лайт незаметно поморщился, подумав о грязных ногах и о черных шерстинках на светлой обивке, но долг гостеприимного хозяина взял верх над желанием стащить Рюдзаки с дивана.
- Чувствуй себя как дома, - бросил он, подхватывая привезенную Ватари чемодан со своими вещами, и направляясь в спальню. - Если не возражаешь, я займу ванную первым, а ты можешь пока выпить чаю или кофе. На кухне есть все необходимое.
Вначале следовало избавиться от запаха кошачьего корма, который, как казалось Лайту, насквозь пропитал его за те минуты, что он провел в кладовке магазина, а затем...
Затем следовало многое обдумать.
Горячая вода расслабила напряженные мышцы, и Лайт на мгновение закрыл глаза, позволяя себе насладиться моментом, и несколько секунд ни о чем не волноваться.
Ну, почти ни о чем. Если серьезные вопросы могли немного подождать, то странные звуки, доносившиеся сквозь дверь, беспокоили его все больше.
- Рюдзаки! - не выдержав неизвестности, крикнул Лайт. - У тебя все в порядке?
За дверью наступила тишина, но не успокаивающая, а томительная. Лайт представил себе пролитый на диван кофе, разбитую чашку, - Рюдзаки обязательно возьмет его любимую, Лайт почти не сомневался в этом, - лужу, сделанную Кей-саном на ковре... Да мало ли что может случиться, когда впускаешь в дом незнакомца со странными привычками!
- Все в порядке. Я приготовил чай, и порезал торт, который купил Ватари. Желтая чашка - твоя любимая? Я был уверен в этом на восемьдесят четыре процента, и взял другую. Полагаю, что нам с Кей-саном лучше перекусить на кухне - он иногда бывает неаккуратен, и играет с едой. А твоя сумка... - входя в ванную, заговорил Рюдзаки.
- Незачем заходить сюда, чтобы сообщить мне об этом! - Лайт попытался скрыться под пышной пеной.
- Я просто хотел сказать, что твоя сумка выглядит странно, - сообщил Рюдзаки.
Взгляд детектива был слишком пристальным и заинтересованным. И был направлен туда, куда, по мнению Лайта, смотреть совершенно не следовало.
Не было ничего хорошего в том, чтобы Рюдзаки заметил, как действует на Лайта его присутствие в ванной.
- Я потом с этим разберусь, - пробормотал Лайт, вдруг заметив прядь волос, прилипшую к влажному от духоты лбу Рюдзаки.
"Не думать об этом", - приказал он себе, но в этот момент детектив, словно издеваясь над Лайтом, поднес к губам палец и начал медленно посасывать его.
- Твой чай стынет, - сопротивляясь собственному воображению, мгновенно нарисовавшему самые соблазнительные картины, сказал Лайт.
- Лайт-кун очень заботлив, - пробормотал Рюдзаки, к облегчению - и разочарованию, - Лайта покидая, наконец, ванную.
"Надеюсь, торт займет его на некоторое время", - подумал Лайт, опустив вниз руку. Перед его закрытыми глазами предстало лицо Рюдзаки, его влажные губы, скользящие - нет, не по пальцу, - по кое-чему другому, что Лайт с удовольствием вложил бы между ними. Судя по нескольким, произнесенным ранее фразам, Рюдзаки был бы не против оказать такую услугу... Но ведь нельзя же подойти к человеку, с которым знаком от силы два дня, и предложить ему переспать. Такое сходит с рук только тогда, когда на этого человека наплевать, и когда тебе безразлично, как будут развиваться ваши отношения дальше. На мгновение Лайт замер, удивленный мыслью о том, что воспринимает эти, еще не существующие, отношения, как нечто важное и серьезное для себя. И одновременно с удивлением он ощутил еще большее возбуждение, представив, как каждое утро просыпается рядом с Рюдзаки. Крепче сжав ладонь, он с тихим стоном запрокинул голову, представляя себе все, чем они могли бы заняться по утрам...
И в этот момент дверь опять распахнулась.
- Лайт-кун, мне не хотелось бы мешать, но твоя сумка шевелится и издает странные звуки! - сказал Рюдзаки.
Лайт почувствовал, как его лицо заливается краской. Поза, в которой застал его Рюдзаки, не оставляла ни малейшего сомнения в том, чем занимался Лайт.
- Я сожалею, что был вынужден потревожить тебя, - продолжил детектив тоном, в котором не слышалось ни малейшего сожаления, - но мне кажется, что это действительно срочно. Мне не хотелось бы рыться в вещах Лайт-куна, чтобы выяснить, почему его сумка шипит и подпрыгивает. Лайт-кун мог бы меня неправильно понять. К тому же, существует вероятность, что это часть его плана...
Лайт понял, что ему заговаривают зубы. И достаточно успешно - потому что ему уже не хотелось превратиться в струйку мыльной воды, и вытечь через сток в ванной.
- Я догадываюсь, что это может быть, - сказал он, и быстро принял решение.
Раз уж Рюдзаки застал его в такой ситуации, то надо извлечь из этого всю выгоду. Он встал, продемонстрировав Рюдзаки свое обнаженное тело, и с удовлетворением заметил, как вспыхнули у того глаза. Повернувшись спиной, Лайт наклонился, чтобы вытереть ноги, и давая детективу вдоволь налюбоваться на подтянутые ягодицы, переходящие в стройные бедра.
Рюдзаки шумно втянул в себя воздух.
- Дай мне халат, - сказал Лайт, решив, что пока с детектива хватит зрелищ.
Он протянул руку, ожидая, что Рюдзаки сунет ему требуемое, но вместо этого почувствовал, как мягкая ткань ложится ему на плечи, - и как пальцы Рюдзаки задевают кожу, совершая множество совершенно лишних, ненужных для надевания халата движений, прикасаясь к плечам, локтям, бедрам...
"Если Рюдзаки тоже хочет этого - то зачем ждать?" - вдруг решил Лайт, поняв, что еще немного - и он полностью потеряет контроль над собой.
Позже можно будет решить, есть ли у них будущее. Позже можно будет поговорить обо всем. А сейчас...
Душераздирающий вой подействовал на Лайта, как ледяной душ.
Путаясь в халате, он выскочил из ванной вслед за детективом.
Большая сумка, с которой он ездил в отель, подпрыгивая, передвигалась по спальне, оглашая окрестности жалобным мяуканьем.
Кей-сан с любопытством следил за ее передвижениями, забравшись на верхнюю полку книжного шкафа.
Прижав сумку к полу, Лайт резко дернул замок - и совершенно не удивился, когда из сумки выглянула недовольная мордочка Рюука.

- Как он умудрился забраться в сумку? - спросил Лайт, вытаскивая сопротивляющегося кота.
- Эти животные и не на такое способны, - зловеще произнес Л, проклиная опять сложившиеся не в его пользу обстоятельства.
Может, пришло время перестать подлаживаться под них, а взять все в свои руки? Желательно, в самом прямом смысле слова.
Л поднял глаза к потолку, словно надеясь прочитать там инструкцию о том, как поступать с психопатичными, амбициозными и чересчур красивыми полицейскими, склонными вначале демонстрировать свою доступность, а потом ускользать, и вести себя так, словно ничего не случилось.
- Я отнесу его на кухню, - продолжил Лайт, - думаю, он проголодался.
- Я уверен в этом на сто процентов, - мрачно согласился Л.
Пока Лайт относил на кухню Рюука, затем, вдруг решив, что тому будет скучно обедать в одиночестве, ловил Кей-сана, затем снова относил на кухню Рюука, заинтересовавшегося, чем занимается Лайт, затем опять ловил прибежавшего посмотреть на изгнание Рюука из спальни Кей-сана, Л стоял у окна, нетерпеливо поджимая на ногах пальцы, и пытался спланировать свое первое действие.
Как лучше поступить? Может быть, как только Лайт войдет в следующий раз, просто прижать его к стенке, и поцеловать?
Или сразу сорвать с него халат, и толкнуть на кровать?
Или стоит вначале что-нибудь сказать?..
Что-нибудь, что сразу привлекло бы внимание Лайта, и дало ему понять, что чувствует детектив. Что-то страстное, возбуждающее, и умное.
Может быть, это: "Я просмотрел дела, которые ты вел, и заметил, что иногда ты манипулируешь поведением подследственных, а также подбрасываешь улики на место преступления. Хотя я не одобряю подобного поведения, не могу не восхититься тонкостью, с которой ты это делаешь. И кстати, мне нравятся твои ноги".
Нет, не годится, сразу же понял Л. Упоминание о манипуляциях только насторожит Лайта, а это была не та реакция, которую хотел бы увидеть детектив.
Тогда, может так? "Твоя кожа напоминает ванильный крем. Дашь мне лизнуть?"
Тоже не то. Напоминает фразу из фильмов, которые показывают во время полета.
Л с силой прикусил палец, надеясь, что боль прояснит его мысли.
- Рюдзаки? - услышав за спиной голос Лайта, детектив понял, что так погрузился в размышления, что даже не услышал, как тот подошел.
Он обернулся, так ничего и не придумав, но это уже было неважно, потому что Лайт все равно не дал ему возможности высказаться. Его губы были теплыми и мягкими, и казались немного неуверенными, словно Лайт не знал, стоит ли ему продолжать.
"Стоит!" - тут же решил Л, попытавшись передать эту мысль Лайту в ответном поцелуе.
- Мне всегда становилось скучно раньше, чем дело доходило до главного, - вдруг сказал Лайт. - Я не знаю, что из этого выйдет. Но чувствую, что скучно это не будет.
Неожиданно Л нашел те слова, которые так долго искал.
- Я так хочу тебя, - сказал он, еще раз целуя Лайта, и подталкивая его к кровати.
Лайт, сбросивший халат, и лежащий на белых простынях, был, по мнению Л, одной из самых соблазнительных вещей в мире - наравне с клубникой со взбитыми сливками и тортом Мокко. Однако...
- Вначале должна быть прелюдия, - вспомнил детектив, с сожалением отказываясь от мысли немедленно раздвинуть эти длинные стройные ноги. - Поцелуи, изучение эрогенных зон друг друга, оральные ласки...
- Можешь сразу приступить к третьему пункту, - переворачиваясь на спину, сказал Лайт. - И лучше бы тебе поторопиться. Иначе все закончится без твоего участия.
И подчеркивая, что это действительно так, Лайт прикоснулся кончиками пальцев к своему возбужденному пенису.
Где-то в глубине своей трезвой и расчетливой души Л понимал, что угроза не была серьезной, но он не собирался рисковать, проверяя, так ли это, и как долго Лайт сможет вытерпеть бездействие.
Торопливо выпутавшись из одежды (и едва не удушив себя футболкой), он упал рядом с Лайтом, стукнувшись локтем о стоявшую рядом тумбочку.
- Только попробуй сделать что-то без моего участия, - сказал он, не удержавшись от легкой угозы в голосе.
- Разве я посмею? - насмешливо фыркнул Лайт.
Л решил, что этот тон ему не слишком нравится, но воздержался от замечаний до тех пор, пока не расположился между ногами Лайта. Любая угроза должна быть чем-то подкреплена, иначе она ничего не стоит - об этом он помнил даже сейчас.
Наклонившись, он медленно провел языком по члену, и, дождавшись сдавленного вздоха, сказал:
- Не посмеешь. Ты можешь кричать и умолять меня о чем угодно, но делать будешь лишь то, что я разрешу.
Лаская губами твердую плоть, он осторожно коснулся пальцем ануса, а затем протолкнул его внутрь. Почувствовав вторжение, Лайт на мгновение напрягся.
- У тебя есть любрикант? - подняв голову, спросил Л.
- В тумбочке, - ответил Лайт, и не дожидаясь, пока Л предпримет какие-то действия, перегнулся через кровать, дотягиваясь до ящика.
Невозможно было удержаться, и не поцеловать ямочки на ягодицах, а потом - провести языком по разделявшей их щели. Лайт застонал, выгибая спину, а потом вдруг тихо выругался.
- Что-то не так? - нервно спросил Л.
- Я выронил открытый тюбик и оперся на него локтем, - объяснил Лайт. - Из-за того, что ты отвлек меня. Теперь все простыни будут в любриканте.
- А, - с облегчением выдохнул детектив. - Лайт-куну не следует волноваться о таких мелочах. Когда мы закончим, все простыни будут не только в этом. Надеюсь, в тюбике что-то осталось?
Л изо всех сил старался не торопиться, подготавливая Лайта, но с каждой секундой сдерживаться становилось все сложнее. Вскоре Лайт начал двигаться навстречу его пальцам, шире раздвигая бедра и выгибаясь, чтобы дать Л возможность проникнуть глубже.
Приподняв ноги Лайта, Л придвинулся ближе, прижав свой член к скользкому и горячему анусу.
- Скажи, что ты этого хочешь, - потребовал он.
- Рюдзаки, если ты немедленно меня не трахнешь, я тебя сам изнасилую, - сообщил Лайт, приподнимая голову.
Л толкнулся внутрь, на мгновение замер, привыкая к пульсирующей, влажной тесноте, сжавшей его плоть, а потом начал двигаться, все быстрее и быстрее, подгоняемый стонами и неразборчивыми возгласами Лайта. Глубже, сильнее, полностью растворяясь в ощущениях. Почти бессознательно он обхватил ладонью член Лайта, заставив молодого человека вскрикнуть и сильнее двинуться навстречу Л. Капли спермы забрызгали их обоих. Тело Л напряглось, движения стали резче - и он то ли прокричал, то ли простонал имя Лайта, выплескивая в него свое семя.
Несколько мгновений Л лежал неподвижно, собирая по кусочкам разбегающиеся мысли. Наконец он немного пришел в себя - по крайней мере, настолько, чтобы перекатиться с горячего, влажного от пота и спермы тела Лайта на простынь, и вытянуться рядом.
- Мы должны это повторить, - сказал он, поворачивая голову так, чтобы заглянуть Лайту в глаза.
- Не уверен, что прямо сейчас у меня хватит на это сил. Или у тебя, - резонно заметил Лайт.
- Я не утверждаю, что мы должны заняться сексом сию секунду. Я просто планирую наши дальнейшие действия в этом плане.
- А, и ты рассчитываешь выудить у меня согласие, воспользовавшись тем, что я сейчас не очень хорошо соображаю? - хмыкнул Лайт.
- Лайт-кун видит меня насквозь, - покаянно признался Л, придвигаясь ближе и обнимая Лайта. - Но это же не значит, что он будет возражать?
Лайт ничего не сказал, но через минуту Л решил, что такой поцелуй можно считать за согласие.

- Умение строить иллюзии - одна из главных особенностей, присущих человечеству, - заявил Рюдзаки, бросая скомканный фантик Кей-сану и Рюуку. Оба кота немедленно занялись охотой на шуршащую бумажку. - Не в силах докопаться до истинной сути происходящего, человек всегда дорисовывает картину мира в соответствии со своими представлениями. Всегда - потому что наш мозг так устроен, что не может выдержать незаконченность и неопределенность. И когда фактов не хватает, мы заполняем лакуны теми воображаемыми деталями, которые соответствуют нашей вере в то, какой должна быть эта картина. В этом смысле мы с тобой отличаемся от, к примеру, Матсуды-сана, лишь тем, что в нашем распоряжении имеется больше фактов.
- А как насчет умения анализировать эти факты, и устанавливать взаимосвязи между ними? - возразил Лайт.
- Безусловно, это умение присутствует. Но только до определенной степени. Я смотрю на этот предмет, - Рюдзаки зажал конфету между пальцами, - и по ее фантику определяю, что это - грушевая пастила в шоколаде. Так написано на обертке. Это факт. Более того, мой жизненный опыт подсказывает мне, что именно находится под оберткой. Это уже мое убеждение. Следовательно, эта конфета вкусна, безопасна для здоровья, - не смейся, Лайт-кун, - и ее можно съесть. С другой стороны, если бы ко мне на улице подошел человек, и спросил, хочу ли я эту конфету, то мой опыт предостерег бы меня. Лайт-кун, прекрати смеяться. Я знаю, что не выгляжу, как невинный школьник...
- И то, что ты так думаешь, доказывает, что ты не свободен от иллюзий, - сказал Лайт, наклонившись, и поцеловав Рюдзаки в щеку. - Потому что я сейчас чувствую себя каким-то педофилом.
- Позже я докажу тебе, что на этот счет ты ошибаешься, - надул губы Рюдзаки, чем вызвал у Лайта очередной приступ смеха. - Но вернемся к конфете. Все говорит нам о том, что это грушевая пастила, покрытая слоем молочного шоколада, но мы не можем знать всех фактов о ее происхождении. Что-то могло случиться во время расфасовки, и партию других конфет могли завернуть в фантики от пастилы. Мог произойти сбой в работе конвейера, и вместо грушевой пастилы внутри могла оказаться абрикосовая. Не то, чтобы я возражал против этого, но важно то, что мы не можем знать все факты. И можем делать выводы лишь из тех, которые нам доступны. А пробелы в наших знаниях мы заполняем более или менее достоверными представлениями о том, как это может быть.
- Значит, ты предлагаешь предоставить менеджеру "Кис-кис" такие факты, чтобы он придумал себе достаточно устрашающее объяснение, и вывел нас на организатора этого дела? - Лайт перевернулся на спину, и задумчиво уставился в потолок.
- Можно подключить к расследованию полицию, - пожал плечами Рюдзаки. - Но это означает, что отель будет закрыт, а всех кошек отправят в приют. К тому же, это не слишком интересный вариант развития событий.
- Ты находишься под ложным впечатлением, что все в этом мире существует лишь для того, чтобы развлекать тебя, - сказал Лайт. - Еще одна иллюзия.
- Не развлекать, а предоставлять пищу для моих мозгов. Я согласен, что эта точка зрения отдает самомнением, но если бы человечество воспринимало встающие перед ним проблемы как тяжкий и неприятный долг, а не как повод для развлечения, то оно бы до сих пор не вылезло бы из пещер.
- Это не тяжкий долг. Это стремление сделать жизнь лучше, осмысленнее, прекраснее. Безопаснее, в нашем с тобой случае.
- Я не думаю, что тот человек, который сообразил, что огонь можно использовать для обогрева и приготовления пищи, перед этим долго размышлял над тем, как сделать жизнь его племени лучше и безопаснее. Я на девяносто девять процентов уверен, что его действия были вызваны интуитивным выводом, основанным на фактах, которые, в свою очередь, были собраны благодаря тому, что этому человеку было интересно наблюдать за огнем.
- Ты проводишь ложные параллели, - возразил Лайт. Протянув руку, он пробежался пальцами по высунувшейся из-под одеяла ноге Рюдзаки - без какого-либо эротического намека, просто потому, что ему хотелось прикоснуться к детективу. Просто удивительно, до какой степени он раньше ненавидел эту часть любого более-менее продолжительного свидания. Слова, которыми он был вынужден обмениваться, сводили на нет всякое подобие желания. Да и как можно испытывать желание к тем, кто с первой же фразы производит впечатление идиота? Именно поэтому немногочисленные знакомства Лайта заканчивались ничем - он просто не мог представить себе, что ляжет в постель с кем-то, не способным уследить за простейшей мыслью и произнести несколько осмысленных предложений подряд. С игрушками в этом плане было проще - они молчали.
- Ты ошибаешься, считая, что только интерес к какому-то явлению может заставить человека начать изучать это явление, - продолжил Лайт. - Интерес может послужить первоначальным толчком, но в дальнейшем он сочетается с более сложными эмоциями. С системами моральных правил и обязательств, с чувством долга - или отсутствием этого чувства. Так, интерес к разгадыванию загадок мог побудить меня стать полицейским, но впоследствии этот интерес дополнился стремлением сделать мир более безопасным местом, и наказать тех, кто причиняет другим боль.
- Но причем тут наказание? Если говорить о том, что мир должен стать лучше, то думать надо не о наказании преступников, а о том, как обезопасить общество от их действий. Все элементы государственной системы - суды, тюрьмы, палачи, если уж на то пошло, - должны служить не наказанию, а обезвреживанию преступника. Наказание - эмоциональная компенсация за причиненное зло, и если я могу позволить себе ударить того, кто ударил меня, то для государства такая позиция неприемлема. Разумеется, пострадавшим от преступления хочется мести, а не рациональных объяснений, но именно поэтому суд отдан в руки посторонних, не вовлеченных в это людей.
- Однако действия государства далеки от совершенства.
- Безусловно. Тем не менее, государство не может идти на поводу у эмоций.
- Да, но если государство не уничтожает преступников, а лишь лишает их возможности взаимодействия с обществом, то оно должно отвечать за то, что эти преступники больше никогда и никому не принесут вреда. А нам на практике известно, что это не так. Из тюрем сбегают, из зала суда освобождают убийц и насильников, из психиатрических лечебниц выпускают маньяков, вручая им справку о выздоровлении... Способность государства контролировать преступность - это лишь одна из иллюзий. Иллюзия компетентности. И, безусловно, представление о том, что в тюрьме преступник перевоспитывается - тоже иллюзия. Пребывание человека в среде таких же, как он, преступников, разделяющих его образ мыслей, лишь усиливает его убеждение в правильности собственного поведения. Единственный урок, который человек выносит из заключения, это "не попадаться".
- Но государство, которое считает, что его задача - наказание, страдает от другой иллюзии. От иллюзии, что социальные болезни лучше всего лечить с помощью скальпеля, - Рюдзаки дотянулся до очередной конфеты, внимательно изучил ее, словно подозревая, что кто-то все же умудрился подсунуть ему вместо грушевой пастилы нечто несъедобное, и, наконец, развернул фантик. Услышав шорох фольги, Рюук с Кей-саном настороженно замерли. - Преступность вызвана конфликтом между человеческой природой, деструктивной по своей сути, и системой ценностей, изобретенных человечеством для смягчения этой природы. Цивилизация осуществляет насилие над животным началом в человеке. И, разумеется, животное сопротивляется. От того, насколько человек цивилизован, и насколько глубоко он воспринял идеи цивилизации, зависит степень этого насилия. Возьмем простой пример. В человеческом обществе принято носить обувь. Лайт-кун с детства носит обувь, и это не доставляет ему никаких проблем - ни физических, ни эмоциональных. Наоборот, я полагаю, он радуется, когда находит красивые туфли, носки и все, что к этому прилагается. Следовательно, степень конфликта между цивилизацией и личными пристрастиями Лайт-куна в этом случае минимальна. Он полностью воспринял существующую систему ценностей. Прячущееся в нем животное пробуждается только тогда, когда в подошву вонзается гвоздь.
Я же, по возможности, стараюсь избегать обуви и носков, потому что мне не нравится, когда мои ступни чем-то сдавлены. Мне известно, что это не вполне цивилизовано, но в данном случае я во всем потакаю своему животному началу. Общественное мнение, возможность осуждения и знание того, что я веду себя асоциально для меня не так важно, как личное удовлетворение. Когда мне приходиться обуваться, то мой внутренний конфликт очень велик. И, соответственно, степень цивилизационного насилия над моими ногами должна быть на много порядков больше, чем та, которой подвергается Лайт-кун. Безусловно, в том случае, если Лайт-кун ампутирует мне ступни, чтобы я не позорил его своим видом, эта проблема покажется решенной, но это будет иллюзией. Моя сущность останется той же, только более озлобленной.
- Меня вполне устраивает существующее положение вещей, - улыбнулся Лайт, переворачиваясь, и обхватывая ладонью узкую ступню Рюдзаки. Подняв ее к своим губам, он нежно поцеловал каждый палец.
- Лайт-кун очень снисходителен ко мне.
- Исключительно в тех вещах, которые заслуживают снисхождения. Твое мнение о том, что преступников надо не наказывать, а просто изолировать, потому что все мы в глубине души - преступники, только более или менее адаптировавшиеся к требованиям социума, неверно. И слишком цинично, на мой вкус. Если зазор между человеческой природой и цивилизацией будет существовать всегда, то нет никакой надежды на то, что когда-нибудь это изменится. Всегда будут существовать люди, потакающие своему животному началу, стремящиеся взять то, что им не принадлежит, или уничтожить тех, кто им мешает.
- На мой взгляд, этот конфликт является движущей силой цивилизации. Бесконфликтное существование неплодотворно и не способно породить ничего нового. Но пока нас раздирают противоречия, у нас есть надежда что-то создать, что-то изменить - пусть даже это породит новые конфликты.
- И новые иллюзии, - добавил Лайт.
- По крайней мере, мы оба согласились, что иллюзии - неотъемлемая часть человеческого восприятия мира, даже если по другим вопросам у нас наблюдается некоторые разногласия, - сказал Рюдзаки.
- Если бы можно было создать иллюзию возвращения с того света, то я бы с удовольствием показал бы ее менеджеру отеля, - вздохнул Лайт. - Жаль, что мы не можем найти подходящую актрису. Это было бы слишком опасно для нее, да и слухи пошли бы...
- Интересная идея. Ты хочешь сразиться с менеджером его же собственным орудием? - после короткой паузы сказал Рюдзаки. - Что ж... Не думаю, что нам надо кого-то искать.

0

3

(продолжение)

Все необходимое обеспечил Ватари. Как он умудрился сделать это всего за два отпущенных ему часа, Лайт не знал, и не рисковал спрашивать. В конце концов, он все еще был полицейским, хоть и в отпуске. А еще через час, беззвучно ругаясь и проклиная идеи Рюдзаки, Лайт, кутаясь в плащ, пробрался в отель через служебный ход.
Что предложение Рюдзаки ему не понравится, Лайт понял сразу же, как только заметил подозрительный блеск в глазах детектива. По крайней мере, ему удалось убедить чокнутого детектива в том, что высокие каблуки не столько помогут делу, сколько затруднят возможное бегство. И теперь он крался по коридору, ведущему к кабинету менеджера в пушистых тапочках, то и дело пытающихся соскользнуть с обтянутых чулками ног.
Возле офиса Лайт ненадолго замер, прислушиваясь, а затем подергал дверную ручку, не пробуя, впрочем, открыть дверь. А затем пошел дальше, игриво встряхивая белокурыми хвостиками парика.
Дверь кабинета тихо отворилась, и Лайт на мгновение замер, а потом обернулся, одарив менеджера улыбкой.
- Амане-сан? Но вы же... - булькнул менеджер, ухватившись за стену.

Укусив себя за ноготь, Л в очередной раз задался вопросом, что же так тревожит его в этом маленьком розыгрыше. И в очередной раз не нашел ответа. В начале все шло отлично, в точности по плану. Ватари, расспросив Лайта о том, как в точности выглядела Миса Амане, и как она была одета перед смертью, раздобыл парик и одежду, сам Л, подключившись к системе безопасности отеля, получил возможность наблюдать за Лайтом и подстраховывать его... Лайт же, без особых трудностей проникнув в отель, готовился к тому, чтобы довести менеджера до истерики видением ожившей Амане, и выудить у него признание. Л торжествующе захрустел кусочком сахара, увидев разинувшего рот менеджера - в точности, как у рыбы, выброшенной на берег.
- Попробуй поводить его еще немного за собой, - тихо сказал он в микрофон.
- Попробую, но ничего не обещаю, - донесся до детектива почти беззвучный ответ Лайта.
И тут Л вдруг почувствовал неуверенность. Худшее в ней было то, что он никак не мог понять, с чем это связано. Даже при самом неудачном развитии событий Лайту мало что угрожало. Во-первых, он был вооружен. Во-вторых, он был полицейским, и не раз оказывался в подобных ситуациях - пусть и не в облике покойной фотомодели. Так что Л вполне мог доверять умению Лайта справляться с неожиданностями. В-третьих, тщательная проверка показала, что в эти часы в отеле нет никого из потенциально опасных преступников - только менеджер, человек, как выяснил Л, трусоватый и впечатлительный, несколько горничных и портье. Ах да, еще кошки и клиенты. Но все действо должно было разыграться в служебных помещениях, так что с ними Лайту вряд ли придется столкнуться.
- Подгони фургон поближе к отелю, - приказал он Ватари.
Фургон, оснащенный следящей аппаратурой, был украшен логотипом несуществующей фирмы по перевозке грузов. Если бы кто-то в отеле вдруг заметил его и решил позвонить по номеру, то попал бы на автоответчик, вовсю расхваливающий скорость и аккуратность работников этой фирмы.
Тем временем менеджер вытер платком лоб, огляделся по сторонам, и быстро зашагал по коридору. На некоторое время Л потерял его из виду - далеко не все участки отеля были оборудованы видеокамерами. Затем весь экран на целую минуту заполнился изображением пушистого кошачьего хвоста. Видимо, эта камера располагалась слишком близко к шкафу или еще чему-то, послужившему пристанищем для кошки.
- Лайт-кун, прием. Все в порядке? - не выдержал затянувшейся неизвестности Л.
- У меня грудь сползает, - прошептал в ответ Лайт.
- Меня не интересуют твои интимные проблемы. Тебя никто не видел, кроме менеджера? - Л сам чувствовал, что его голос звучит грубо, но ничего не мог с собой поделать - напряжение было слишком велико.
- Нет, - коротко ответил Лайт, и отключился.
Набрав полную горсть сахара, Л начал по кусочку ронять его в свою чашку. Раз. Почему на душе так тревожно? Два. Это рутинное дело, с ним справился бы любой агент с минимальными актерскими способностями и хорошей реакцией. Три. Л сотни раз использовал таких агентов в гораздо более опасных ситуациях, и ничуть за них не переживал. Четыре...
Четвертый кусочек сахара упал мимо чашки. "Меня раздражает, что я не смогу о нем позаботиться если что-то произойдет. Я не хочу, чтобы с Лайт-куном что-то случилось..."
Но разве он когда-нибудь хотел, чтобы с его агентами случилось несчастье? Нет, такого никогда не было. Несчастье с агентом - это проваленная операция, а в случае смерти или серьезного ранения - невозможность использовать этого агента в будущем. Поэтому было совершенно естественно желать, чтобы агенты вернулись с задания живыми и здоровыми. Но если не сложилось - значит, все, что надо сделать, это проанализировать ситуацию, выяснить, какие ошибки допустил агент... А потом разработать новый план.
На экране монитора Лайт помахал менеджеру рукой, и скрылся за углом.
Л никогда не беспокоился об агентах, потому что они были взаимозаменяемые. Некоторые подходили к конкретному заданию лучше, некоторые - хуже, но особой разницы между ними для детектива не существовало.
Лайт же был... уникальным.
Не потому, что он был умнее или красивее других. Уникальным Лайта сделали отношения, завязавшиеся между ним и Л.
Детектив отодвинул остывший чай, и устало потер глаза. Сейчас было не время и не место размышлять о таких тонкостях. Менеджер отеля уже открыл какую-то дверь, и шагнул в очередное непросматриваемое помещение.
- Лайт-кун, есть предположения о том, куда он пошел? - спросил Л.
- Там находятся морозильные камеры для продуктов. И, как я думаю, там же хранится тело Амане, - через несколько секунд ответил Лайт.
- Ясно. Думаю, как только он выйдет, надо попробовать... - экран неожиданно покрылся рябью помех. - Лайт-кун!
Фургон слегка качнулся, и Л с трудом удержался на неустойчивом стуле.
- Ватари, что происходит? - переключившись на своего помошника, спросил он.
- Похоже, что это землетрясение.

Лайт приготовился еще раз показаться перед менеджером, когда пол под ногами вдруг слегка качнулся. Негромко задребезжали стекла, и зашелестели, словно от порыва ветра, листья стоявшего в углу фикуса. Инстинкт самосохранения немедленно потребовал от Лайта выбраться из отеля, но в этот момент менеджер распахнул, наконец, дверь морозильной камеры.
Первое, что бросилось Лайту в глаза - это маленькие, кажущиеся детскими, синеватые ступни с ярко накрашенными ногтями. Руки менеджера, ухватившиеся за полку морозильной камеры, казались слишком грубыми, красными и мясистыми по сравнению с хрупкими ступнями Амане.
"Мое представление здорово напугало его, и он хочет убедиться в том, что она не ожила", - брезгливо подумал Лайт. - "Нам повезло, что этот тип такой суеверный".
Впрочем, сейчас думать о везении было слишком рано. Второй слабый толчок заставил Лайта собраться, и оглядеться по сторонам в поисках ближайшего выхода. "Менеджер достаточно напуган, так что прихвачу его с собой. Думаю, теперь он с легкостью во всем признается. А если нет - то у нас есть доказательство в виде трупа. Чтобы избежать обвинения в преднамеренном убийстве, он сдаст всех с потрохами".
Здание отеля вздрогнуло еще раз, напомнив, что не стоит терять времени. Где-то истошно замяукала кошка, громко хлопнула дверь, и женский испуганный голос крикнул что-то неразборчивое.
Лайт бросил еще один взгляд на менеджера - тот как раз выдвинул полку с телом Амане из глубин морозильника, и сейчас напряженно всматривался в ее покрытое изморозью серое лицо, - и, уже не скрываясь, бросился к ближайшему окну. Услышав звон бьющегося стекла, менеджер отдернул руки от трупа, и спрятал их за спиной, как нашкодивший ребенок, пытающийся убедить окружающих, что он не сделал ничего плохого.
Еще один подземный толчок - и тело Мисы медленно вывалилось на пол, заставив менеджера отскочить к стене. В подмигивающем свете лампы ее лицо выглядело живым. Казалось, что губы что-то шепчут, а ресницы, поседевшие от изморози, слегка вздрагивают.
Лайт шагнул к менеджеру, и протянул руку, готовясь, если это будет необходимо, силой вытащить того на улицу. На лице менеджера, увидевшего одновременно две одинаково белокурые головки, два одинаково одетых тела, отразился ужас, и он попытался отступить еще дальше, - но уперся в стену.
Сообразив, что представление зашло слишком далеко, Лайт стащил с головы парик. В его планы не входило запугивать менеджера до такой степени, что ему будет светить не тюремная камера, а тюремная больница.
- Давай руку, - сказал Лайт, делая шаг вперед, и стараясь не обращать внимание на истошные кошачьи вопли, доносившиеся, казалось, отовсюду.

Приняв какое-то решение, менеджер отлип от стены - и тут из коридора в комнату хлынули кошки. Черные, белые, дымчатые, пятнистые и одноцветные, пушистые и гладкошерстые. Промелькнула даже голая спина сфинкса.
Все они стремились наружу, к разбитому окну.
Запнувшись о какого-то кота, менеджер покачнулся. Он попытался восстановить равновесие, и даже вытянул руки, стараясь ухватиться за Лайта, но кошачий поток сбил его с ног. Лайт услышал, как менеджер взвизгнул - тоненько и испуганно, когда упал прямо на холодное тело Мисы. По его запястью потекла кровь, пачкая белоснежный манжет рубашки, чьи-то когти успели полоснуть по щеке, чьи-то клыки - куснуть за оттопыренное ухо. Маленькие мягкие лапки топтали извивающееся тело, не давая ему подняться на ноги, пушистые хвосты хлестали по лицу, нервное мяуканье заглушало жалобное хныканье менеджера. Воздух наполнился едкой вонью - некоторые кошки от испуга обмочились.
Лайт попытался ухватить менеджера за руку, чтобы помочь ему подняться на ноги, но чья-то когтистая лапа с размаху прошлась по его ноге,
разодрав тонкие чулки и кожу. Он успел коснуться локтя - слишком худого, и слишком холодного, чтобы принадлежать менеджеру, и тут пол опять качнулся, заставив Лайта пошатнуться, а кошек - нервно заметаться по комнате.

Выскочив из фургона, Л на мгновение застыл, пораженный картиной, которую до сих пор удавалось наблюдать разве что работникам кошачьих приютов. Дорогу, ведущую к отелю, заполнили кошки всех мыслимых пород и расцветок. Зрелище сбившихся в стаю воющих, мяукающих, шипящих тварей было таким завораживающим и пугающим, что детектив не сразу заметил Лайта.
- Рюдзаки, надо позвонить Матсуде, и поскорее убраться отсюда! - крикнул тот. - Мне надо немедленно переодеться, принять душ и обработать царапины!
- Лайт-кун, ты сильно пострадал? - Л подбежал к Лайту, и начал ощупывать его в поисках повреждений.
- В основном пострадала моя гордость, - буркнул Лайт, брезгливо посмотрел на почему-то влажные шлепанцы, сбросил их, и босиком пошел к фургону.
- Ты выбрал не самый лучший момент, чтобы проверить, насколько положительно влияет отсутствие обуви на умственную деятельность. Земля слишком холодная, - напомнил Л.
- А мои шлепанцы слишком мокрые и вонючие! Чертовы кошки. Видел бы ты... - Лайт оборвал себя, и с отвращением передернул плечами.
- Что случилось с менеджером? - сразу же спросил Л.
- Чертовы кошки, - повторил Лайт. - Выглядят такими милыми и безобидными... Но видел бы ты, что они могут сделать, когда их много, и когда они злы и напуганы! Хотя нет, этого лучше никому не видеть. И не смотри на меня так! Я пробовал его вытащить. Они меня чуть не кастрировали, когда я попытался это сделать!
Лайт остановился, задрал мини-юбку, и продемонстрировал глубокую царапину на внутренней стороне бедра.
- Я уверен, что ты сделал все, что мог, - сказал Л, помрачнев при мысли о том, что могли натворить кошачьи когти. - Как ты считаешь, там останется достаточно для опознания?
- Рюдзаки, это все-таки кошки, а не тигры, - напомнил Лайт. - Если Матсуда приедет достаточно быстро, то, возможно, даже найдет менеджера живым. Хотя я не уверен, что он сможет дать показания. Думаю, что мозги у него все-таки повредились. Впрочем, я почти уверен, что тело Амане останется почти неповрежденным. Менеджер упал прямо на нее, так что вряд ли кошки до нее добрались. Этого хватит, чтобы завести уголовное дело.
Дрожащий от холода сфинкс подбежал к детективу и жалобно мяукнул.
- А что делать с кошками? - взяв его на руки, спросил Л. - Оставим их полиции? Или позвоним в какой-нибудь приют?
- По-моему, они уже решили это за нас, - мрачно сообщил Лайт, кивая в сторону фургона.
Кошки, явно напуганные непривычным для них открытым пространством, холодным ветром и отсутствием знакомой обстановки, в поисках укрытия запрыгивали в оставленную открытой дверь.
- В таком случае, с душем придется подождать, - решил Л. - Вначале мы должны избавиться от пассажиров. Ватари! Найди адрес кошачьего приюта, и отвези нас туда.

После того, как мяукающих и царапающихся беглецов отвезли в кошачий приют, события стали развиваться с чрезмерной, на вкус Лайта, скоростью.
Во-первых, едва Лайт успел принять душ, как позвонил его шеф, и попросил, - нет, потребовал, немедленно явиться в департамент.
Во-вторых, за время их с Рюдзаки отсутствия Рюук и Кей-сан умудрились превратить его квартиру в подобие мусорной свалки.
- Ты преувеличиваешь. Они всего лишь смяли покрывало на кровати и разбросали по комнате носки, - заметил Рюдзаки. - Оставь вещи в покое, и выслушай меня. Ватари заказал билеты на вечерний рейс, так что у тебя как раз останется время, чтобы переговорить со своим начальством, собрать все необходимое, и...
- Погоди, - от неожиданности Лайт выронил поднятый носок. - Что значит - собрать все необходимое?
- Так как мое присутствие срочно потребовалось в Сан-Паулу, то у Лайт-куна появилась возможность провести остаток своего отпуска в Бразилии. У тебя есть загранпаспорт?
- Есть... Послушай, я не собираюсь никуда ехать! - Лайт посмотрел на часы, застонал, и начал торопливо заталкивать носки в ящик, уже не пытаясь разложить их по цвету. Этим можно будет заняться и позже, попробовал он успокоить себя.
- Но ты же понимаешь, что я не могу все время жить в Японии. Твоя работа тебя разочаровала, ты скучаешь, твое начальство начинает подозревать, что ты подделываешь улики...
- А об этом ты откуда знаешь? Ты подслушивал?
- Я любопытен, а шепот Матсуды-сана больше подходит для театральной сцены, чем для современной квартиры, - без стеснения признался Рюдзаки.
- Сейчас у меня нет времени, но мы еще поговорим об этом, - процедил Лайт.
- Через четверть часа приедет Ватари. Мне еще надо сделать документы для Кей-сана и Рюука, - сказал Рюдзаки.
- На то, чтобы собрать все справки, потребуется не меньше месяца, - напомнил Лайт. - И не забывай про карантин.
- У меня свои методы, - пожал плечами Рюдзаки.
"Он сказал "сделать документы". Такая оговорка может означать, что все справки будут фальшивыми", - сообразил Лайт. - "Очень возможно, что все, что я знаю об этом человеке, тоже фальшивка. На самом деле я не знаю ничего. Он может оказаться преступником, маньяком... Кем угодно. По крайней мере, в одном я уверен - он не детектив, занимающийся бракоразводными процессами. Я знаю нескольких парней, работающих в этой области. Он совершенно на них не похож. Да о чем это я? Он вообще ни на кого не похож".
- Перезвони своему шефу, и скажи, что ты не имеешь возможности приехать, - продолжил тем временем Рюдзаки. - Позже мы решим вопрос с твоим увольнением.
- Я не собираюсь этого делать, - мысленно сосчитав до десяти, сказал Лайт. - Я не собираюсь увольняться, не собираюсь никому звонить, и не собираюсь лететь в Бразилию. У меня были другие планы на эту неделю. И я не собираюсь их менять по твоему приказу.
- Но это был не приказ, - Рюдзаки удивленно раскрыл глаза. - Я был уверен, что тебе приятно мое общество. Не меньше, чем мне приятно твое.
- Но ведь ты все решил, даже не спросив меня? Как будто я - еще один кот, которому можно сделать липовую справку о прививках, и вывезти его из страны, не интересуясь, чего он хочет.
- Не смотря на то, что Лайт-кун имеет привычку шипеть и царапаться, я не принимаю его за кота.
- Тогда почему ты действуешь так, будто я твой домашний любимец? - с горечью бросил Лайт.
- Я предполагал, что Лайт-кун будет рад сменить не приносящую удовлетворения работу на деятельность, более соответствующую его интеллектуальному уровню.
- У меня есть жизнь и кроме работы!
- Насколько мне известно, Лайт-кун ни разу не уходил в отпуск, - заметил Рюдзаки. - Он довел себя до хронического переутомления и галлюцинаций. Кроме того, до встречи со мной его личная жизнь была крайне ограниченной.
- Можно подумать, что ты у нас - сама популярность! По крайней мере, со мной люди хотели познакомиться!
- Я не могу позволить себе быть общительным. К тому же, девяносто девять процентов людей просто не стоят моего внимания.
- Ты так считаешь, потому что ты высокомерный, самодовольный эгоист! Я не знаю, почему я вообще связался с тобой, - устало сказал Лайт.
- Может, потому, что больше никто не способен вынести тебя настоящего? - склонил голову набок Рюдзаки.
- О, я совсем забыл! Ты ведь уже успел стать специалистом по моей скромной персоне! Ты разбираешься во мне так хорошо, что можешь, не задумываясь, отдавать мне приказы! Может, ты думаешь, что выдрессировал меня за эти дни?
- Лайт-кун, безусловно, нуждается в хорошей дрессировке, - отрезал Рюдзаки.
- Знаешь, что? Я просто счастлив, что ты уезжаешь.
- А я счастлив, что смог вовремя понять свою ошибку, - буркнул Рюдзаки, схватил недовольно взмявкнувшего Кей-сана, и направился к выходу.

Прислонившись к дверям своего кабинета, Лайт на мгновение закрыл глаза. Разговор с шефом прошел не очень гладко. Если откровенно, то вряд ли он мог пройти хуже. Лайта обвинили в том, что он сразу же не обратился в полицию, как только заметил, что в отеле "Кис-кис" происходит что-то странное, в том, что он самостоятельно занялся расследованием, и даже в том, что менеджер отеля заболел нервным расстройством после нападения кошек.
К этому добавились слухи, ходившие среди полицейских - о том, что методы Ягами Лайта не всегда законны, и в результате его участь была решена. Лайт был отстранен от работы на неопределенный срок.
Может, в другое время ему удалось бы смягчить ситуацию, и даже изменить ее к своей выгоде, но Лайт, все еще находившийся под впечатлением ссоры с Рюдзаки, не был склонен прислушиваться к доводам рассудка.
Шефу еще повезло, что Лайт не поддался минутному порыву, и не швырнул ему в лицо стаканчик для карандашей.
Впрочем, он компенсировал это тем, что высказал своему начальнику все, что думает о современной системе правосудия, и о нем лично.
"Итак, я лишился работы - что, принимая во внимание все обстоятельства, не такая уж большая потеря, лишился любовника - что можно считать везением, лишился своего кабинета... И все это за пару часов! А получил только ненормального кота и кучу свободного времени", - Лайт ошеломленно покачал головой. Он никогда не относил себя к людям, с которыми происходят подобные вещи.
По крайней мере, он знал, кого в этом винить. Лайт по привычке начал представлять себе Рюдзаки, корчащегося в предсмертных судорогах, но не тут-то было - агония вдруг превратилась в возбуждение, глаза детектива туманились не от смертельного ужаса, а от страсти, а стоны, которые он издавал в воображении Лайта, были вызваны не болью, а наслаждением.
Вздохнув, Лайт начал освобождать стол от своих вещей. Их было не так уж много - фотография родителей, точилка для карандашей, подаренная Матсудой и ни разу не использованная, пухлая папка, принадлежавшая еще его отцу... Ее-то уж совершенно незачем было тащить домой.
Лайт раскрыл папку и начал методично сортировать бумажки.
"Матсуда-сан, передайте Акугаве фотографии вскрытия. Ягами Лайт."
"Тануки-сан, когда будет готов отчет? Это срочно! Ягами".
"Матсуда, купи кофе. Я. Л."
"Ягами-кун, я узнал про гильзу. Вы были абсолютно правы! Просто удивительно! Матсуда".
"Наверное, весь этот мусор можно выбросить, и не тратить на него времени", - подумал Лайт, бросая взгляд на очередную записку.
"Аизава, я буду в тире до 18.00. Я. С".
Эта записка завалялась еще с тех времен, когда стол принадлежал отцу Лайта. Против воли Лайт почувствовал интерес - словно прикоснулся к истории. "Очень скучной истории, если честно", - решил он через минуту, прочитав еще несколько сообщений.
Вдруг его взгляд зацепился за знакомое имя.
"Ягами-сан, когда вас не было, звонил Ватари-сан. Очень просил с ним связаться. Матсуда".
Ватари - так звали того старика, который устраивал все дела для Рюдзаки, вспомнил Лайт. "Если Ватари работал с моим отцом, то я смогу кое-что выяснить... Или я могу спросить у Матсуды..." - Лайт ощутил, как его охватывает знакомый азарт, и вытащил мобильник.
- Матсуда? Это Лайт. У меня к тебе один вопрос...
- Послушай, мне так жаль! Я только что услышал, что тебя отстранили!
- Со временем все утрясется, - успокоил напарника Лайт. Сам он вовсе не был так в этом уверен, но признаваться в этом не собирался. - Матсуда, мне нужно, чтобы ты припомнил кое-что. Когда ты работал с моим отцом, ты слышал о человеке, которого называют Ватари?
- Э... Ну да, конечно! Это было, когда ты заканчивал школу! Тогда в Токио случилась целая серия убийств, но никто не верил, что они связаны между собой. Кроме твоего отца, вот так! Но доказательств у него не было. Может, слышал об этом деле - убийцу потом назвали Апостолом, потому что все жертвы символизировали апостолов Христа?
- Слышал, - нетерпеливо ответил Лайт. - Отец мне рассказывал.
- Но он тебе не рассказывал, что этими убийствами заинтересовался Л, он-то и подсказал твоему отцу, как выйти на Апостола! А Ватари был его помошником. Сам Л никогда никому не показывается, и общается только через компьютер. Вообще-то это секретная информация, - спохватился Матсуда, - так вышло, что я участвовал в том деле, но я не должен был никому рассказывать...
- Не беспокойся, я понял, - сказал Лайт, и отключился, прежде чем Матсуда успел еще несколько раз напомнить необходимость держать все в секрете.

Неожиданное открытие привело к тому, что Лайт вернулся домой гораздо позже, чем предполагалось. Рюук встретил его требовательным мяуканьем, намекая, что кошачьи потребности не исчезают оттого, что хозяин находится в депрессии. Открыв коту банку консервов, и сделав себе кофе, Лайт вытащил из сумки несколько листов - все, что ему удалось разыскать и скопировать в полицейском архиве. Документы находились под грифом "секретно", и Лайту просто повезло, что до пожилого архивиста еще не дошли слухи.
Правда, признал он, перечитав копии, пользы от этого было мало. Л действительно принимал участие в расследовании дела Апостола, но это Лайту уже было известно от Матсуды. Никаких новых подробностей с трудом добытые документы не содержали.
"Я занимаюсь ерундой", - обругал себя Лайт, - "Мне нужно придумать, как восстановиться на работе, и решить, что сказать отцу... Кстати, отец может помнить что-то, что не вошло в эти документы. Мне все равно придется ему позвонить".
Лайт немного помедлил, перед тем, как набрать номер. Меньше всего ему хотелось быть втянутым в долгий разговор о том, почему его отстранили, и что он собирается с этим делать.
К счастью, отец успел задать лишь несколько вопросов.
- Не беспокойся, все будет в порядке, - сказал Лайт. - Послушай, это очень важно. Несколько лет назад ты вел расследование, где тебе пришлось работать с человеком по имени Ватари. Я хотел бы знать подробности - не о расследовании, а о самом Ватари. И, возможно, о том человеке, на которого он работал тогда.

Через четверть часа Лайт суммировал все, что ему было известно. Не так уж много, но этого было достаточно. Ватари, любовь к сладкому, привычка подсчитывать в процентах вероятность того или иного события... "Я поймал тебя, Рюдзаки", - подумал Лайт, но сразу же опомнился. Рюдзаки, или Л, или просто человек, ворвавшийся в его жизнь, и так же быстро из нее исчезнувший, уже летел на другой конец света.
"Может, оно и к лучшему. Я не знаю, что из этого вышло бы. Отправиться непонятно куда, непонятно с кем, только потому, что ему так вздумалось, - нет, совершенно точно, ничего хорошего. Это срабатывает только в сериалах. В жизни нужно чуть больше - хотя бы, для начала, умение считаться друг с другом. Если бы я улетел с ним... это было бы только начало. Я бы постоянно чувствовал себя чем-то, лишь чуть более важным, чем Рюук. Чем-то, что можно без вопросов запихнуть в переноску... И с чем очень скоро надоело бы возиться. Зачем Рюдзаки еще один домашний любимец? Бьюсь об заклад, он уже спихнул Кей-сана на Ватари..."
Покачав головой, Лайт отмахнулся от мыслей о Рюдзаки, и занялся более важным делом - проверкой своих финансов.
"По крайней мере, хоть здесь у меня все в порядке. Даже на билет до Бразилии хватит, если мне бы взбрело в голову туда полететь..."
Исключительно для развлечения Лайт зашел на нужный сайт, и уже через полминуты выяснил, что денег хватит с избытком.
"Даже на то, чтобы пожить там некоторое время, хватит... Если не слишком роскошествовать", - хмыкнул Лайт. - "В сущности, мне известно достаточно. Рюдзаки - Л, - явно будет заниматься каким-то расследованием. Если это преступление попало в прессу, то вычислить, каким именно, будет проще простого... Если нет - тоже ничего страшного. Я смогу познакомиться с кем-нибудь из местной полиции, и заставить их поработать на себя. Причем так, что они даже ничего не заподозрят. А что? Я бы смог такое провернуть... И тогда я не был бы кем-то, кому можно приказать - "улетаем сегодня, собирай вещи". Я был бы человеком, который поймал Л! Хм... Вылет в девять утра из Нарита-2... Двадцать пять часов с пересадкой в Далласе... Надо взять с собой что-то почитать... Если, конечно, я надумаю полететь... И позвонить Матсуде - пусть возьмет к себе Рюука. У меня-то нет возможности слепить за ночь справки о прививках. И еще..."
Пальцы Лайта бегали по клавишам, составляя список необходимых вещей, дел, которые нужно успеть закончить к утру, поручений, которыми придется озадачить Матсуду и родителей.
Через час он выключил компьютер, и стал рассылать сообщения с заранее приготовленными текстами.
Покончив с этим, он начал складывать вещи.
Потом принялся за уборку.
Уже под утро он вытащил из шкафа старую сумку, виновато почесал Рюука за ухом, и пробормотал:
- Тебе понравится у Матсуды. Ты сможешь кусать его, сколько влезет. И играть со всем, до чего лапа дотянется. И там Рэм. Тебе веселее будет.
Рюук ласково боднул Лайта головой, но, завидев сумку, напрягся.
- Ты ведь уже ездил в сумке? Причем залез в нее сам, помяв все мои вещи!
Кот всем своим видом продемонстрировал, что выбрать такой способ перемещения самостоятельно - это одно дело, а вот когда тебя насильно запихивают в какой-то душный мешок - совсем другое.
Через десять минут противоборства Лайт начал терять терпение.
- Тебе все равно придется отправиться к Матсуде, и мне плевать, одобряешь ты это, или нет! - прошипел он, заталкивая в сумку упрямо извивающееся тело, и стараясь не смотреть в полные укоризны глаза Рюука.
"Даже кот не хочет, чтобы его куда-то перевозили без его согласия", - подумал он, застегнув, наконец, замок.

Бросив последний взгляд на квартиру, Лайт взял в одну руку сумку с вещами, в другую - с побежденным, но несломленным Рюуком. Чертов кот барахтался так, будто его везли не к Матсуде, а на верную смерть, и Лайт тихо выругался, пытаясь открыть дверь, не выпуская сумку из рук. Наконец, ему это удалось, но в следующую секунду Рюук умудрился просунуть лапу в крохотное отверстие, оставленное для того, чтобы в сумку проникал воздух, и полоснуть Лайта по пальцам.
- Да чтоб тебя...
Лайт не успел закончить проклятье, сделал шаг и тут же споткнулся обо что-то, лежавшее под дверью.
Холодный кафельный пол поприветствовал его вспышкой боли в коленях и искрами перед глазами.
Где-то в стороне недовольно мяукнула сумка с Рюуком.
И знакомый глуховатый голос произнес:
- Лайт-кун, это было довольно болезненное и не очень доброе приветствие.
Лайт приподнялся, и уставился на Рюдзаки.
Детектив сидел на полу прямо перед дверью, потирая рукой плечо.
- Что ты здесь делаешь? - Лайт чувствовал, что вопрос мог бы быть и поумнее, но в данную секунду ему больше ничего не приходило в голову.
- По-моему, это очевидно.
- Погоди, а как же рейс?
- Полечу позже, - пожал плечами Рюдзаки, и поморщился. - Кажется, я задремал. Иначе Лайт-куну вряд ли удалось бы поймать меня врасплох.
- Задремал... - медленно повторил Лайт. - Ты что - сидел здесь всю ночь? На лестничной клетке?
- Я не мог позволить себе упустить Лайт-куна, - сухо сказал Рюдзаки.
- Но почему ты не сказал... Ты же мог зайти!
Детектив опять пожал плечами, и отвернулся.
- Я обдумывал такую возможность, - пробормотал он, наконец.
"Всю ночь", - понял Лайт, - "Он всю ночь сидел у меня под дверью, не хотел уходить, и не решался постучать".
- Лайт-кун собрался куда-то? - спросил вдруг Рюдзаки, явно не желая больше обсуждать свои действия. - Я вижу, что он приготовился к путешествию.
Лайт решил, что с него хватит уклончивости.
- Я заказал билет до Сан-Паулу. Я знаю, кого мне искать... И примерно знаю, где. И я очень хорошо умею отыскивать нужных мне людей. Я провел неплохое расследование прошлым вечером - очень неплохое, если учесть, как мало фактов у меня было.
- Значит, ты знаешь, кто я, - констатировал Рюдзаки. - И что ты собирался делать с этим знанием?
- Хмм... - Лайт сделал вид, что задумался. - Я еще не успел поразмыслить над этим. У меня и без того хватает проблем. Во-первых, мне надо найти новую работу. Однако я не собираюсь соглашаться на первое попавшееся предложение. Знаешь, мне надоело, что мною командуют, и надоело исполнять чужие приказы. Наверное, я попытаюсь подыскать себе такое дело, где бы я сам мог принимать решения. И заниматься только тем, что интересно мне самому. Когда я найду себе работу, где смогу быть равноправным партнером, а не подчиненными, или даже вторым по должности, я подумаю, что мне делать дальше.
- Если ты хочешь быть равноправным партнером, то тебе придется доказать, что ты на это способен, - сказал Рюдзаки.
- Думаю, за этим дело не станет. Я уверен, что справлюсь.
- В таком случае, я не сомневаюсь, что тебе удастся найти то, что ты хочешь. А еще? Ты сказал - "во-первых", значит, есть и "во-вторых"?
- Есть.
Лайт придвинулся ближе. Рюдзаки смотрел на него, не моргая, и, кажется, даже не дыша. Первое прикосновение к губам было нежным, но уже через мгновение Лайт забыл обо всем, жадно впиваясь в полуоткрытый рот, и отрываясь только для того, чтобы покрыть поцелуями порозовевшие щеки, опушенные длинными ресницами глаза, кончик носа. Он не чувствовал холода и жесткости кафеля под коленками, зато даже сквозь куртку и свитер ощущал жар, идущий от тела Рюдзаки.
- Я не умею работать с кем-то, как с партнером, а не как с подчиненным, - вдруг сказал тот, - И жить с кем-то тоже не умею. Но если у меня будет шанс, я научусь.
- Мы вместе научимся, - пообещал Лайт, предчувствуя, что вся работа по сглаживанию острых углов достанется ему.
Рюдзаки обнял его, притягивая еще ближе.
А в следующую секунду послышался шум открывающейся двери лифта.
- Лайт! - громыхнул голос отца. - Что тут происходит? Что означает эта сцена?
- Лайт, мы получили твои сообщения... Что случилось? - перебил взволнованный голос матери. - Что ты делаешь на полу, и кто этот молодой человек?
У Лайт мелькнуло мгновенное искушение сказать, что Рюдзаки стало нехорошо, и что он пытается сделать ему искусственное дыхание, но прежде чем эта мысль окончательно оформилась, на лестнице послышались торопливые шаги.
- Ягами-кун, я ждал, когда ты привезешь кота, но ты так и не появился... И я забеспокоился, ты очень странно вел себя... А что в этой сумке?
Рюук, оскорбленный до кончика хвоста унизительным заточением в сумку, падением на пол, и полным отсутствием внимания со стороны Лайта, твердо решил, что первый же человек, до которого он дотянется, жестоко за все поплатится.
Как только Матсуда расстегнул замок, кот ракетой взвился вверх, стараясь дотянуться когтями и зубами до всех уязвимых мест.
- Мы можем улететь в Бразилию прямо сейчас? - прошептал Лайт на ухо детективу.
- Ватари ждет меня на улице, - кивнул Рюдзаки. - Через сутки мы будем в Сан-Паулу.
- Тогда бежим!
Подскочив к Матсуде, Лайт оторвал от него бешено брыкающегося Рюука, и рванул вниз по лестнице.
- Черт, сумка с вещами... И паспорт! - сообразил он двумя этажами ниже.
- Вещи купим, а паспорт я сделаю, пока ты будешь этим заниматься, - отмахнулся Рюдзаки. - Скорее, нам надо обогнать лифт!
Выскочив во двор, детектив махнул рукой, и через мгновение рядом затормозил знакомый черный лимузин.
- Лайт, постой! Я все-таки требую объяснений... - крикнул выбежавший следом отец.
- Я напишу! И позвоню! Очень скоро! - пообещал Лайт, глядя в окно на стремительно удалявшиеся фигуры отца и Матсуды.
Рюдзаки обернулся к нему, осторожно ссадил Рюука на сиденье, и пробормотал:
- А еще нужно купить такой специальный контейнер для котов...
- Переноску? - уточнил Лайт.
- Именно. Кстати, когда расследование в Сан-Паулу закончится, мы сможем провести несколько дней в известном тебе отеле.
- А разве он не пострадал от землетрясения?
- Не очень. Небольшой ремонт - и он снова заработает. Думаю, такой отель принесет неплохой доход. А если даже и нет... - Рюдзаки пожал плечами. - Нам все равно потребовалось бы что-то вроде штаб-квартиры.
- Ты что - купил его?
- Было бы жаль, если бы все эти кошки потеряли свой дом.

Рюук был счастлив. Кошмарное Недоразумение С Сумкой почти изгладилось из его памяти, и теперь он наслаждался горячим солнцем, вкусным обедом, и обществом той, чей запах так манил его в последнее время. Серебристо-черная красавица Кей-сан все еще сопротивлялась его обаянию и харизме, но кот был уверен, что рано или поздно она сдастся.
- Лайт-кун, немедленно заткни своего кота! Почему он развопился, будто его режут?
- По-моему, это любовная серенада для Кей-сана. Хотя правильнее было бы назвать его - ее - Кей-чан.
- Ты хочешь сказать, что он - кошка?! Я надеюсь, ее стерилизовали?
- Если в отеле почему-то решили, что это кот, то они могли упустить этот момент из виду.
- Но ведь у них могут быть котята! Лайт, что твой мерзавец делает?! Он же ее насилует!
- По-моему, она не против. А если будут котята, то мы найдем, куда их пристроить. Думаю, тем гениальным детишкам, о которых ты рассказывал, будет полезно научиться о ком-то заботится. И кстати, об изнасиловании...

0


Вы здесь » Anime-Manga » Фанфики по Тетрадь смерти » Отель "Кис-Кис"